Дейл смотрел, как Вик взваливает бессознательное тело на плечи и уходит по тропе в сторону деревни, и каждая деталь увиденного укладывалась в памяти аккуратным пластом. Как Вик уходил от ударов. Как использовал рельеф. Как ждал, когда противник сломается, вместо того, чтобы ломать самому.

Дейл убрал нож в чехол и двинулся в сторону деревни раньше, чем Вик успел оглянуться. Снег скрипел под сапогами, и каждый шаг нёс его прочь от лощины, где на примятом снегу оставались следы боя и борозды от меча, вспоровшего промёрзшую землю. В голове складывалась картина, пока неоформленная, однако с одним определённым выводом: в лоб не выйдет. Нужен другой подход, и Дейл собирался его найти, иначе покоя ему не будет.

* * *

Крепкий бревенчатый дом Борга стоял на краю деревни, потемневший от времени и дождей. Я остановился у калитки, поправил Гарета на плечах и толкнул створку ногой.

Борг вышел на крыльцо через минуту, после того как я постучал. Его взгляд упал на тело сына, на безвольно висящие руки, на жёлтые белки закатившихся глаз, и лицо старого охотника окаменело. Ни одна мышца на нём не дрогнула, однако костяшки пальцев, вцепившихся в дверной косяк, побелели.

— Он жив, — сказал я. — Каналы маны разорваны, мышцы повреждены. Кто-то кормил его алхимическими стимуляторами три месяца, не слишком заботясь о том, что будет после.

Борг молчал. Он смотрел на сына, и под кожей его скул перекатывались желваки, перемалывая информацию вместе с тем, что стояло за ней. Борг знал, как выглядит зверь, которого накачали стимулятором до предела и выпустили. Знал, чем это заканчивается.

— Где? — спросил он.

— У Чёрного Вяза. Он пришёл с артефактом, направленное оружие против магических деревьев. Кто дал, я думаю, ты догадываешься.

Борг поднял глаза на меня. Глубоко запрятанная боль, придавленная самоконтролем человека, который провёл жизнь в лесу, где эмоции убивают вернее когтей. Я выдержал его взгляд. Между нами висело то, что мы оба понимали без слов. Гарет сделал выбор, который привёл его сюда, и за этот выбор отвечал только он сам, но тот, кто вложил ему в руку артефакт и накачал стимулятор в кровь, отвечал за остальное.

Борг шагнул вперёд и принял сына, сняв его с моих плеч одним плавным движением, которое стоило ему больше, чем он показал. Гарет весил как взрослый мужчина, набитый мышцами и алхимией, однако Борг удержал его и прижал к груди, как прижимают ребёнка, которого нашли в лесу после долгих поисков.

— Ему нужен лекарь, — сказал я. — А Сорт может стабилизировать каналы, если начнёт сегодня. Каждый час промедления ухудшает прогноз.

Борг кивнул. Единственная благодарность, которую этот человек мог позволить себе в присутствии того, кто только что дрался с его сыном. Пусть охотник все понимал, но родная кровь есть родная кровь.

Тяжёлая сосновая створка встала на место с глухим стуком, отрезав меня от того, что происходило внутри. Я зашагал по заснеженной улице к тропе, ведущей к хижине. Рана на боку ныла, плечи гудели от тяжести, и зимний воздух обжигал горло при каждом вдохе.

Котомка с артефактом на дне оттягивала плечо, и я чувствовал медальон сквозь слои ткани, инертный кусок металла, который десять минут назад мог уничтожить всё, что я строил с первого дня в этом мире.

* * *

Торн взял артефакт двумя пальцами, как берут вещь, с которой у тебя давний и дурной счёт. Аккуратно, потому что точно знал, что держит. Рунная вязь по ободу давно потускнела. Медальон не активировали, и пока это было единственным, что оставляло пространство для спокойного разговора. Дед повернул его к свету рунного камина, который не допускал чтобы пламя выскочило наружу и при этом давало ровный свет и равномерное тепло, прищурился, провёл большим пальцем по ободу, не касаясь самих рун, и молча отложил на стол.

Потом посмотрел на меня, и посыпались вопросы — короткие, точные. Где нашёл, как выглядел тот, кто нёс, успел ли активировать, что произошло в конце. Я отвечал так же коротко. Дед слушал, откинувшись в кресле, обхватив ладонями кружку с остывающим отваром, который я сам приготовил несколько минут назад.

Перебил меня дед один раз, когда я описывал, как тело Гарета начало разрушаться изнутри: каскадный отказ каналов, берсерк, падение. Торн прикрыл глаза на несколько секунд и выдохнул через нос. Лицо при этом приобрело выражение человека, услышавшего подтверждение тому, о чём давно догадывался, но надеялся ошибиться.

— Сын Борга, — произнёс он, когда я закончил.

— Сын Борга, — подтвердил я. — Накачанный до состояния, при котором каналы начали разрушаться сами. Кто-то использовал его и отправил в лес с этой штукой.

Торн посмотрел на медальон. Рунный камин бросал рыжие блики на потускневший металл, и ломаные тени от рунной вязи ползли по столешнице.

— Зараза направленного действия, — сказал дед ровным голосом. — Разработана для уничтожения магических деревьев с активными Лей-линиями. Разрушает мановую структуру древесины, медленно и необратимо. Древо гниёт изнутри, теряет связь с Лей-линией, и участок, который оно питало, становится мёртвой зоной на десятилетия. В прошлом такие использовались открыто, когда войны между людьми и лесом велись без оглядки на последствия. Сейчас подобное запрещено в крупных городах и гильдиях. Запрет, впрочем, бумажный, а бумага горит хорошо.

Он замолчал. Огонь потрескивал в камине, за стенами падал снег, и ветер шевелил ставни мягкими толчками.

Я задал вопрос, который сидел в голове с того момента, как увидел Гарета у вяза.

— Почему мы только защищаемся?

Торн поднял на меня глаза, но ничего не сказал.

— У тебя лес, у тебя звери, связь с Пределом, возможности, которых нет ни у одного графа в округе. Каждый раз кто-то приходит: наёмники, звероловы, теперь парень с артефактом. Каждый раз мы реагируем, отбиваемся, латаем дыры. Почему мы не действуем первыми?

Дед поставил кружку на стол и некоторое время молча смотрел на меня. Морщины у глаз собрались глубже, серебристая шкура на плечах поблёскивала в свете камина. По его напряженному лицу было видно, что он мысленно перебирал слова, отделяя то, что можно сказать сейчас, от того, что пока говорить рано.

— Соглашение, — произнёс он, выдержав паузу, и продолжил: — Давнее. Заключённое задолго до того, как ты появился на свет, задолго до того, как семья де Валлуа обратила взгляд на Предел. Условия обязывают обе стороны. Подробности я расскажу, когда придёт время, но пока тебе достаточно