Она снова посмотрела на мужа. Он спал. Может быть… Может, это какой-то… розыгрыш?.. Но на него не похоже. Она прошлась по каюте. Снова проверила книгу. Пусто. Подошла к Рону, проверила пульс. Нормальный.

Поднялась на палубу, долго и с облегчением вдыхая прохладный вечерний воздух.

«Надо просто лечь спать. Завтра все станет понятнее… Спрошу у Рона, в конце концов! Я просто сейчас все вижу в мистическом свете, это все Кати со своими рассказами! Спать, лучше лечь спать…»

Она немного прибралась, накрыла Рона одеялом и вскоре мирно засопела рядом, хоть и опасалась, что не уснет.

Наутро Рон проснулся квелым, что-то рассеянно пробурчал на попытку расспросов и сказал, что чувствует себя не очень и хочет еще поспать. Даже чашка со свежесваренным кофе, которую ему принесла супруга, не пробудила в нем интереса. Шарима попыталась потрогать лоб, но Рон отвернулся и залез под одеяло.

– Может, хоть разденешься?

– Угу, – донеслось из-под толщи одеяла. Оно вздыбилось и пошло перекатами, и вскоре оттуда были исторгнуты штаны. Потом снова все затихло.

Шарима подобрала их, повесила на спинку стула и в растерянности поднялась наверх. Сама не зная почему, она набрала Летисию.

– Простыл, наверное. Вечера стали холодные, – донесся из трубки успокаивающий голос старшей подруги. – Пусть отоспится. Сон все-таки лучшее лекарство.

– Да… – Шарима подошла к борту, наблюдая течение реки, – тут еще кое-что…

Вслух все это прозвучало совершенно бредово. И на том конце «провода» повисла тишина.

– Никуда с лодки не уходи, – вдруг сказала Летисия. – Мы скоро будем, – и звонок оборвался.

Шарима еще некоторое время смотрела на экран телефона, как будто он мог дать еще какую-то информацию. Экран погас.

Глава 8. Званая, но нежданная

Проверив еще раз мужа и убедившись в том, что он просто спит, Шарима вернулась на палубу. Надо было бы позавтракать, но есть совершенно не хотелось. Она расхаживала от носа к корме и обратно, натыкаясь на пеларгонии. Заброшенные помидоры буйно разрослись и подпирали стенки парника. В какой-то момент Шарима даже подумала, не полить ли их, но пошла в новый круг. Время текло неспешнее вод реки за бортом, казалось, все больше замедляясь, словно «Эсмеральду» несло к горизонту событий черной дыры.

Всматриваясь в зеленую от отражающихся ив речную рябь, Шарима видела свое искаженное отражение, зависшее над бортом. Ей будто бы слышались какие-то звуки за спиной, но наверное, это вода плескала о лодку… Нет. Кажется, голоса.

Шарима резко обернулась и перешла на другую сторону. Через поляну шли к реке три женщины. Марта, в полосатых лосинах, торчащих из-под короткой яркой юбки, двигалась размашистыми шагами, возвышаясь среди остальных. Летисия, в бежево-голубых тонах, шла чуть позади, не поспевая за длинноногой подругой. Рядом с ней в черной юбке до щиколоток и довязанном ажурном кардигане следовала Кати. Когда Шарима спустила трап, та прошла по нему последней.

Слегка обеспокоенно Шарима вглядывалась в собрание малого вязального клуба у нее на палубе. Может, она вообще зря всех переполошила?..

– Ну что, – обратилась к ней Летисия, – рассказывай.

– И показывай, – добавила Марта.

– Я сейчас. Вы пока садитесь, – Шарима кивнула на столик на носу лодки.

Она быстро сбегала вниз. Рон все так же спал. Быстро проверив его и на всякий случай потрогав ладонью лоб, Шарима подошла к столу. Томик «Одиссеи» со слегка волнистыми страницами, чашка кофе, ноутбук… Шарима нагнулась и пошарила по полу. Тоже нет. Подошла к тумбочке Рона, заглянула под кровать, пробежалась глазами по книжным корешкам на полке…

Марта сидела прямо на ребре фальшборта, закинув ногу на ногу, Летисия расположилась в плетеном кресле Рона, но сидела несколько напряженно. Кати и вовсе стояла поодаль от остальных.

– Ее нет… – смущаясь еще более и переводя взгляд с лица на лицо, развела руками Шарима. – Но я точно помню, как вечером положила ее на стол. И точно помню, что… Нет, ну правда! Не могло же мне присниться это?! Там были… То есть ничего там не было: только пустые страницы.

Летисия бросила взгляд на Кати:

– Плохо.

– А что Рон? – Марта нагнулась вперед, опирая руки на колени.

– Спит, отказался со мной разговаривать сегодня… Температуры вроде нет…

– Ну гриппом он вряд ли по книге мог заразиться, – заметила на это Марта. – Давай все подробности с самого твоего возвращения на борт.

Шарима попыталась припомнить все детали вчерашнего вечера до момента недолгого пробуждения мужа. Три женщины слушали молча, время от времени странно переглядываясь.

– А с утра книга была на столе? – спросила Летисия.

– Я… Я не знаю, не обратила внимания даже… – мысленно снова пробегая по этому утру, Шарима не могла вспомнить, чтобы стол попадал в ее фокус внимания, разве что когда она ставила чашку с кофе… Нет, и тогда она не помнит, что было на столе. Странно. – Но что происходит? Вы что-то знаете про это, да? Почему не говорите тогда?

Летисия снова перевела взгляд на Кати, но теперь уже более продолжительный.

– Что? – бросила девушка, стоя почти у противоположного борта. – Я всегда говорила, что чтение дурной литературы плохо влияет на здоровье. – И скрестила руки на груди.

Марта тоже посмотрела на подругу нехарактерно для нее тяжелым взглядом.

– Это ведь ее проделки. Ты знаешь. Да?

В воздухе повисла тягучая вязкая тишина.

Три женщины понимающе молчали, Шарима молчала, вопрошая. Они, три: высокая и яркая, пожилая и светлая, маленькая и темная – молчали о том, что им, по мнению Шаримы, было известно. Может быть, это то, что делало их намеки в беседах понятными только им троим, ускользая от слуха и внимания стороннего человека. Или это было все же что-то иное, просто результат многолетней дружбы?

– Уий-ме! Кто-то из вас объяснит мне хоть что-то, в конце концов?! – отчаянно всплеснула руками Шарима, и вместе с тем взмахнули в воздух две пары крыльев, и две черно-белые птицы опустились на край фальшборта за маленькой фигурой Кати. Девушка отшагнула. Одна из птиц пронзительно каркнула и черным немигающим взглядом воззрилась на Шариму. Той захотелось снять с ноги тапочек и запульнуть им в птицу, одновременно вложив в это движение злость непонимания. Но она не сдвинулась с места, не шелохнулась, гневно взирая птице в глаз.

– Пошла прочь, – спокойно сказала Кати, повернув лишь голову.

Ворона, та, что каркала, лишь презрительно глянула и осталась сидеть. Вторая попереминалась на лапах, но тоже не улетела.

– Что вы обе на птиц-то взъелись, – вздохнула Марта, потом подняла голову и адресовала Кати: – Ты опять не хочешь вмешиваться? Она наступает нам на пятки. По-моему, давно пора выпихнуть ее отсюда. Я вам говорю.

– Мы не можем никого выгонять из города, – возразила Летисия. – Она может уйти только по доброй воле.

– Никуда она не уйдет, вы же знаете, – Кати снова посмотрела на ворону, и вдруг так же спокойно, вытянув руку, спихнула одну из птиц с фальшборта.

Все уставились на Кати, а птица, зло каркнув, понеслась над водой. И другая последовала за ней.

– Вот так, значит, ты предлагаешь, – усмехнулась Марта.

– Я в чужие книги не лезу, – ответила Кати. – Мое дело редактировать и способствовать публикации достойной литературы.

– Нейтралитет, значит, соблюдаешь, – хмыкнула Марта неодобрительно.

– Это не наше дело. Это ее дело, – и она показала тонким пальчиком на Шариму, – спасать мужа. А мы не должны идти на прямое противостояние.

– Но как я буду спасать, если я даже не знаю, от чего или от кого?! – вскричала Шарима, в ужасе от самой идеи, что спасение все-таки требуется, и это не ее мнительность.

– Вообще она права, – Летисия кивнула на Шариму. – Но вот в чем дело, – адресовала она уже ей, – объяснить правила «игры» мы тебе не можем, потому что они скорее для нас, зато ты можешь действовать не по правилам.