Настороженно Шарима протянула руку, берясь за другой конец спицы:

– Спасибо, – даже через струйку металла прикосновение Шариме не понравилось, – я Вас знаю?

– Ну, это виднее Вам – знаете ли Вы меня, – женщина в зеленом мягко выпустила спицу.

Шарима поспешно убрала ее в корзину.

– Вы этим хотите сказать, что Вы меня знаете? – все меньше ей нравился этот разговор, но она видела, что странная женщина не торопится продолжить свой путь.

– Я не говорю того, что не хочу сказать, – внесла ясность женщина.

Шарима почувствовала, что начинает сердиться, но вместо того, чтобы коротко пожелать хорошего дня и развернуться, она продолжала стоять, вглядываясь в зеленоватый отблеск глаз собеседницы. В воздухе запахло влагой, и первые нерешительные капли обрушились в пыль мостовой.

– Городу давно пора бы освежиться, – с удовлетворением от происходящего заметила женщина в зеленом. – Не находите? – и не дав Шариме как-то отреагировать, добавила: – Не теряйте орудий своего труда, чтобы не остаться безоружной.

Шарима только окинула женщину взглядом с головы до ног, когда та развернулась и нырнула в покрывающуюся зонтиками толпу. У Шаримы зонтика с собой не было, и она поспешила в библиотеку, все еще внутренне негодуя.

Уже уцепившись за тяжелую ручку, и поспешно прячась под крышу от усиливающихся осадков, Шарима вдруг замерла, вспомнив, где она уже видела эту неприятную женщину. И в нее тут же влетела другая припозднившаяся вязальщица. Обе издали характерное для каждой восклицание.

– Ты что же застыла на пороге? – поинтересовалась Кати, отряхивая капли с волос, плеч и юбки.

– Да, прости… – Шарима все еще пребывала в замешательстве, пытаясь ухватить сбитую столкновением мысль.

– Так и будешь здесь стоять? – Кати окинула ее насмешливым взглядом. – Я иду внутрь, – и она повернулась к читальному залу.

– Да, да, я тоже, – Шарима отряхнула волосы и проверила корзинку, тут же наткнувшись взглядом на нерадивую спицу и, вспоминая неприятную встречу, снова замерла.

– Все хорошо? – Кати тоже остановилась и обернулась.

Шарима коротко кивнула, приглашая ее продолжить путь. Они вместе вошли в зал, уже полный женщин за спицами. На столиках дымился горячий чай, и две опоздавшие заняли пустующие места в уголке. Заметившая их Марта поспешила переместиться поближе, Летисия же была увлечена беседой.

– Все-таки предсказатели эти напророчили нам дождь! – Марта окинула взглядом подруг.

– Ты это говоришь так, словно это вина метеорологов, а не прогноз, – Кати раскладывала вещи на столике.

– А может быть, и так! – воскликнула Марта, поудобнее располагая стул и, ко всеобщему недовольству, поскрипывая ножками его по полу. Впрочем, она даже не обратила на косые взгляды внимание. – Причина и следствие порой меняются местами, – и весело подмигнула Кати, видя, что подцепила ее, и чрезвычайно довольная этим.

– У тебя удивительно слабое представление о том, как работает научный метод и… – Кати выдохнула и укоризненно посмотрела на Марту, по широкой улыбке разгадав ее замысел. Вскинув осуждающе черные брови, Кати с горделивым видом принялась за вязание. А Марта, у которой в руках работа не продвинулась ни на петельку с момента ее релокации, негромко рассмеялась, слегка подхрюкивая.

За это время Шарима успела разобрать корзинку, и теперь озадаченно разглядывала свою работу.

– Запуталась, где я вообще…

Желая помочь подруге разобраться в недавно добавленной нити, Марта с новым скрипом придвинулась ближе.

– Все не так сложно, как выглядит. Вот это здесь… Только нужно считать… – Марта коротко остриженным ногтем тыкала в готовые петли.

– Схемы помогают на первом этапе, – добавила Кати, у которой Шарима ни разу не видела ни одного листочка или книги, а между тем на прикрытых длинной узкой юбкой коленях девушки лежал уже обретший форму возникающий кардиган. Один из рукавов, ажурный и расширяющийся внизу, еще не был закреплен и лежал отдельно на столике, но основная часть уже приобрела характерную приталенную форму. Темно-синяя пушистая нить, как вода, струилась по поблескивающим спицам.

– Не сбивай нас, – помахала на нее рукой Марта.

***

Лодку медленно уносило куда-то вверх по реке, или Рону казалось это, когда он, вытянув ноги, сидел в плетеном кресле. Лодка не может сама плыть против течения, – вклинивалось в его сознание и снова затихало. А лодка продолжала покачиваться… Он перелистнул страницу.

Кто ходит сам вверх по реке? Или перевозит… Сознание путалось в показаниях и выдавало ему то какие-то смутные клочки воспоминаний, то обрывки книжных фактов, которые сами напоминали воспоминания, хотя он никогда, разумеется, не был… в древней Ассирии, не читал клинописных текстов о богах Вавилона, не… или был?

Лодка плыла в тумане его видений. Он снова перелистнул страницу.

Над рекой висел тяжелый влажный морок жары. Ее заболоченные берега, утыканные тростником, как копьями, таили в себе разнообразие сливающихся шкурой с зеленью тварей. И лишь только легкое шевеление тростника в безветрие могло указать опытному глазу на потенциальную угрозу. Теплые илистые хляби облекали дно лодки, и лишь тонкое длинное весло прорезало их, заставляя покачиваться тростник. Немногочисленная одежда жадно прилипала к телу. Вдыхаемый воздух, казалось, не отличался от выдыхаемого ни по температуре, ни по влажности, и оттого возникало сомнение, а дышишь ли вовсе?

Темнело. Ближе к горизонту зеленых меандров открылся первый из многочисленных глаз неба. Ее называли утренней или вечерней звездой. Конечно, звездой она не была. Она была женщиной.

В длинном белом одеянии, закрепленном на плечах брошами со скарабеем, с зеленым отливом на спинках и в ее темных глазах. Она носила множество имен. Он был уверен, что может назвать хотя бы три из них. Но не мог произнести ни одного. И поскольку не мог назвать ее по имени, то был безоружен.

Четкий белый силуэт со слегка разведенными руками и развернутыми в его сторону ладонями вычерчивался на фоне темного неба. И другие светила не смели занять своих мест. Небо замерло между вечером и ночью и перестало меняться. Он перелистнул страницу.

Вечерняя звезда, вечерняя звезда… Это ведь планета. У планеты есть имя… И звали ее… тогда…

Рон закрыл книгу.

***

– У Библейской истории два начала и множество рассказов, написанных в разное время, – говорила Кати. Они сидели небольшим кружком, в какой-то момент к ним присоединилась Летисия и еще одна женщина ее возраста, с которой они увлеченно разговаривали, когда Шарима только пришла. Женщина была одета довольно скромно и выглядела даже немного старше Летисии, хотя та представила Клару своей школьной подругой. Она жила за городом с семьей и нечасто бывала на встречах, которые организовывала ее одноклассница. Тему о Книге Бытия завела именно она, по всей видимости, полагая себя весьма сведущей в вопросе. Летисия и Марта только переглянулись. Они хорошо понимали, что долго испытывать терпение Кати у нее не получится. В другом месте, та, может быть, просто презрительно фыркнула бы и отошла, но не здесь. Отсылка к «первой супружеской паре» понадобилась Кларе для объяснения своей позиции относительно роли мужчины и женщины в семье. Но Кати видела эту историю глубже, и вместо того, чтобы стать аргументом, отсылка к Священному Писанию сыграла совсем иную роль.

Опустив глаза на спицы, Кати медленно начала набор петель:

– Нельзя иметь одновременно два начала, да? Либо выбрать одно, либо слить два вместе.

Клара с недоверием смотрела на хрупкую черноволосую девушку, казавшуюся ей поначалу самой скромной. Остальные с интересом ждали продолжения.