Рон любил использовать для вдохновения, в том числе, работы мастеров древности. Он полагал, что раньше, несмотря на еще не столь продвинутые науки, люди умели подмечать больше. И если внимательно изучить то, как и в каких условиях они творили в более ранние века, а потом соединить это с современными достижениями науки, то может получиться что-то более пригодное для жизни, нежели если гоняться за одной лишь новизной форм. Рон отложил в сторону один из альбомов стоявшей перед ним на столе стопки, обнажая название другого. На мгновение рука его замерла над обложкой. Это была та самая книга, посвященная архитектуре и культуре Междуречья. Открыв ее на странице с фотографиями клинописи, он долго вглядывался в изображенное, как будто от этого смог бы их прочитать. Даже провел пальцами по странице, словно бы эти символы были выдавлены на ней, как на глиняной табличке, а не напечатаны. Потом поднялся и прошел в каюту. Он слышал, как Шарима возится на камбузе, напевая что-то на грузинском. Где же эта книга? После уборки Шаримы он с трудом находил хоть что-то на полках, постепенно переставляя все на свои места. Скользнул пальцами по корешкам и выцепил ее. Да, вот здесь он тогда и остановился… Рон пробежал глазами по странице. Где-то вот здесь, когда… Он поднял голову и посмотрел сквозь полку. Когда начался шторм… Глупости, просто совпадение. Рон закрыл книгу, но взял с собой наверх.
– Я закончила, обед в кастрюле, – Шарима вышла на палубу, вытирая руки о фартук. – Я сейчас ухожу… – она замерла. Перед Роном на столе стоял раскрытый ноутбук, рядом лежала стопка альбомов. А он сам сидел, откинувшись в плетеном кресле, держа в руках злополучную книжонку, и увлеченно читал.
– Рон! – требовательно воскликнула Шарима. – Ты меня слышишь?
Разумеется, в том, что муж сделал перерыв в работе и решил немного почитать в свое удовольствие, не было ничего предосудительного. Но Шарима, уже давно испытывавшая предубеждение против конкретно этой книги, ощутила, как ее заполняет негодование. В этот момент она даже поймала себя на неожиданном желании выхватить книжку из рук мужа и швырнуть за борт.
Рон поднял глаза:
– Да… Что такое?
Шарима медленно повторила информацию, с которой пришла.
– У меня сегодня вязальный клуб, – закончила она.
– Здесь? – Рон все еще смотрел на нее.
– Нет, в библиотеке, – Шарима буравила взглядом книгу в его руках. – Как… как работа?
– Все хорошо, – все так же спокойно ответил Рон, чувствуя, что супруга чем-то раздражена, но не понимая, чем именно. Однако он не стремился сейчас вдаваться в это, ему хотелось продолжить чтение. К тому же он хорошо знал, что не всегда нужно выспрашивать Шариму, поскольку дело может быть не в нем, а в каких-то ее внутренних вещах, которые она решит потом сама. А если сочтет нужным поделиться, то сделает это без дополнительных расспросов.
В этот день в библиотеке было на удивление много желающих совместно повязать, так что пришлось даже доносить стулья. Шарима села поближе к Летисии и Марте. Они не виделись со дня шторма, и хотя Шарима потом звонила Летисии еще раз поблагодарить и узнать, как себя чувствует Эрл, та все равно уточнила у Шаримы, как они.
– Да, мы хорошо обосновались на новом месте. В марину решили не идти.
– Да, уж и погодка была! – подключилась Марта, уже знавшая о случившемся. – Думала, мою квартирку затопит. По крыше так барабанило! Я живу на последнем этаже.
– А где Кати? – Шарима еще раз пробежалась глазами по орудующим спицами женщинам.
– Не придет сегодня, – ответила Марта.
– Написала, что приболела, – пояснила Летисия.
Шарима кивнула, призадумавшись.
– Что с ней?
Летисия пожала плечами.
– Этого она не написала.
Достав из корзины свои заготовки, Шарима стала прикладывать к ним поочередно два клубка шерсти разного цвета.
– Я принесла тебе схему, что ты просила, – снова обратилась к ней Летисия и протянула листок. – Наша прошлая встреча завершилась неожиданно, и не было возможности тебе ее отдать.
Шарима в некоторой задумчивости приняла листок, но стоило ей взглянуть, она тотчас же оживилась:
– А! Для рисунка. Вот спасибо! – потом ее лицо немного посерьезнело, она внимательнее пробежалась по схеме. – Да… Это вязание продвинутого уровня какое-то.
– Не преувеличивай, – Летисия подвинулась ближе, – довольно простая схема, нужно просто делать внимательно. Новую нить присоединять ты уже умеешь, а тут только и всего… – и она принялась разбирать скопление галочек и кружочков на листе бумаги.
***
– Ты какая-то напряженная сегодня, – заметила Марта, решившая немного прогуляться после долгого сидения за спицами, а заодно посмотреть, куда Шарима и Рон перевели лодку.
– Да это… – Шарима переместила корзину в левую руку, а правой проверила, не растрепался ли пучок. – Я надеялась сегодня увидеть Кати.
Марта издала негромкое удивленное междометие.
– Хотела ее все-таки расспросить про эту книгу и автора… – пояснила Шарима.
– Какую книгу?
– Ну ту, помнишь, когда вы втроем приходили на «Эсмеральду», Рон оставил на столе книгу, которую только что купил. А Кати нелестно высказалась об авторе.
– А, что-то припоминаю… – Марта расслабленно вышагивала, наслаждаясь свежим ветром с реки, – Кати тот еще книжный критик, учти. Она все что угодно может разнести. К тому же работает в крупном издательстве. Только теперь удаленно. Несколько лет назад она тяжело заболела и вернулась сюда. С тех пор перешла на фриланс, но насколько я знаю, все еще сотрудничает с тем издательством.
Шарима даже замедлила шаг:
– И вы сегодня так спокойно говорили, что она приболела? Вдруг это связано с той болезнью? Надо же узнать, проведать ее…
– Ой, – покачала головой Марта, – ну, во-первых, она не будет это обсуждать. Она даже то не обсуждала. Я знаю не больше, чем сказала. Мы познакомились с ней также в клубе. Ну она выглядела поначалу очень бледной, усталой… Насколько понимаю, пришла вязать, чтобы вообще немного побыть среди людей. Но свое здоровье Кати с нами не обсуждает. А во-вторых, это может быть простая простуда…
– У тебя есть ее номер? – Шарима выразительно посмотрела на подругу, в ее темных глазах читалось – «Меня все равно не переубедишь».
Марта тяжело вздохнула и достала из сумочки телефон.
***
Высокая старинная дверь особняка возвышалась над Шаримой, заставляя ее почувствовать себя еще более маленькой на фоне величественной архитектуры. Как ей объяснила Марта, это был хоть и не центральный, но один из самых дорогих кварталов города. И теперь Шарима понимала, почему. Она мешкала нажимать на звонок, перебирая пальцами по ручке сумки, в которой лежали фрукты, банка меда и грузинский травяной сбор по рецепту бабушки для поднятия иммунитета. Когда вчера Шарима позвонила Кати, голос ее звучал устало, но не хрипло. На вопрос о здоровье та ответила однословно, но о книгах согласилась поговорить.
Шарима нажала на кнопку звонка, зажатую в резную розетку, и быстро отдернула палец. Дверь распахнулась далеко не сразу. За ней стояла сама Кати. Она была примерно одного роста с Шаримой, тоже темноволосая, но пожалуй, на этом их сходство заканчивалось. Немного угловата, не стройнее, но худее Шаримы. С очень благородными чертами лица и узкими длинными кистями рук. Больной Кати не выглядела, только бледной. Но виной тому мог быть не очень яркий свет коридора. Она была с распущенными волосами, в свободных штанах, облегающей майке и длинной тонкой рубашке на плечах. И хотя такой вид можно было бы принять за домашний или даже спальный, Кати выглядела очень свежо и элегантно, как будто только что выгладила эту рубашку и штаны. Она опустила глаза на сумку в руках Шаримы.
