– А сегодня? – теперь Рон уже внимательно смотрел на жену.
– 14-е, – ответила Шарима.
Рон достал телефон и проверил календарь.
– Надо отправить сегодня варианты планов, – сказал он серьезно. – Придется вернуться.
– Ничего, – Шарима погладила его по ладони, – ты иди, я еще немного прогуляюсь, пожалуй. У меня совсем не рабочее настроение сегодня.
Проходя той же дорогой, Рон еще раз задержался у высокой запертой двери, Шарима наблюдала за ним все так же из-под зонтика кафе. А когда он скрылся за поворотом, заказала себе еще апельсинового сока.
Ей не хотелось пока возвращаться и приступать к домашним делам или работе.
– Что-нибудь еще? – спросила все та же официантка.
Шарима улыбнулась вежливо и покачала головой:
– Счет, пожалуйста.
Девушка с подносом ушла, а за соседний столик опустилась молодая женщина в красивой клешеной юбке чуть ниже колен, пиджачке на двух крупных пуговицах и пышно вьющимися волосами, поднятыми наверх. Женщина сидела к Шариме вполоборота, так что Шарима видела лишь часть ее профиля и сережку из трех зеленых кругов разного размера с позолоченным рисунком в виде восьмиконечной звезды. В ней было одновременно и что-то ретро-строгое и ярко-этническое. Шарима без стеснения рассматривала женщину, вдруг та обернулась, посмотрела в ответ пронзительно и спросила по-немецки, не найдется ли сигаретки. Шарима извинилась и добавила по-английски, что не курит. Тогда женщина перешла на хороший английский, сидя все так же вполоборота, закинув локоть на спинку кресла.
– Очень жаль. Вред сильно преувеличен. Зато какой предлог для беседы.
– Можно обойтись и без сигарет для этого, – Шарима полагала себя общительным человеком, а в ее семье, на удивление, никто не курил.
– Что ж, мы почти обошлись, если не считать слов, – улыбнулась женщина, привлекая внимание к губам цветом помады. – Хотя нельзя не считать слов. Речь слишком существенна для людей, чтобы не считаться с ней. Особенно письменная. Ведь так?
Шарима продолжала разглядывать женщину, не очень понимая неожиданной заинтересованности незнакомки. Обычно Шарима и сама стремилась к новым знакомствам в новом городе, но сейчас отчего-то не испытывала особого рвения поддержать беседу. Принесли счет. Опустив пару купюр в книжицу, Шарима поднялась и, пожелав доброго дня незнакомке, направилась вверх по улице, ощущая спиной провожавший ее взгляд.
Хотя она намеренно не убыстрила шага, но все же постаралась скорее свернуть на другую улочку. И только обогнув угол дома, Шарима обернулась, стряхивая плечами с тела неприятное ощущение. Она не могла объяснить себе его причин. В конце концов, просто общительная женщина… Что такого? Шарима сама нередко разговаривала с незнакомыми людьми, будто они были представлены общими друзьями. Она прислонилась к стене. Это была теневая сторона улицы, и камень немного холодил спину. Вскоре она одернула себя и пошла дальше. Что за глупости и суеверия? «Плохой глаз» – сказала бы про такую женщину бабушка. Но Шарима в такие вещи не верила. Она решила сделать небольшой круг по этой части города, а потом по дороге домой зайти в привычную овощную лавку и взять продуктов для обеда. На лодке было еще полно дел по устранению последствий шторма, а Рон сегодня вряд ли вылезет из ноутбука, играя в догонялки с дедлайном.
Пока Шарима гуляла, небо потихоньку начало очищаться. Тяжелые овсяно-серые облака постепенно растянуло в легкую сизую дымку и наконец разорвало, словно вату, и распространило по широкой синеве. К тому времени, как Шарима дошла до скопления ящиков с овощами и фруктами, их уже вовсю поливали солнечные лучи, играя бликами на яблочных боках, пузатых помидорах и гофрированных воротниках салатов.
– Добрый день, пани! – лавочник сразу узнал Шариму и приветливо заулыбался. Он был один из первых, с кем Шарима познакомилась, когда они только прибыли и встали у этих берегов.
– Как Ваша семья, пан Забагнемович? – сразу поинтересовалась Шарима.
– Дзенькую, хорошо! Но этот шторм вчера! У нас на ферме чуть крышу сарая не сорвало!
Еще с первого дня лавочник-поляк признал в Шариме чужестранку и оттого отнесся к ней с еще большим вниманием. И хотя он вместе с семьей уже давно жил в этих краях и даже держал небольшое хозяйство выше по реке, за городом, но все еще чувствовал себя здесь чужим, ну или не совсем своим.
– Жена очень волновалась… – продолжил он и тут спохватился, – но постойте, а как же Вы с мужем? Кажется, Вы говорили, что живете на лодке, – и когда Шарима утвердительно кивнула, он расширил глаза и незамедлительно пожелал узнать об их делах.
– Мы в порядке, – успокоила его Шарима и, не желая вдаваться в подробности, только пояснила, – но нам пришлось передвинуться чуть выше по течению, подальше от моря.
– Вот правильно, – со знанием дела, будто всю жизнь провел на воде, закивал лавочник. – Сегодня очень хорошая руккола, это наша. Помидоры привезенные, но вот эти очень душистые. – Он обмакнул один в ведерке с водой и, взрезав тонкую шкурку небольшим ножом, протянул Шариме сочную четвертинку: – Пробуйте скорее!
Уходила из лавки Шарима, как обычно, с бо́льшим количеством сумок, чем планировала. Но ее это не смущало: овощи и фрукты у пана Забагнемовича были всегда хорошие и заканчивались у Шаримы и Рона быстро.
По дороге Шарима поймала себя на том, что идет на старое место стоянки, пришлось сделать небольшой крюк и пробираться вдоль реки по берегу. Земля у воды еще не до конца просохла, и Шарима обходила разбухшие от дождя лужи и слякоть, балансируя с авоськами на каждом плече. Когда из-за поворота реки показалась их лодка, Шарима сразу завидела фигуру Рона, восседавшего на носу за компьютером спиной к этому берегу. Впрочем, даже если бы и сидел иначе, вряд ли бы заметил ее приближение, полностью погруженный в работу.
Легко взбежав по трапу, Шарима сразу же нырнула на камбуз, быстро ополоснула фрукты и, разложив их в миске, вышла на палубу. Рон поднял глаза только когда на столик рядом с компьютером опустилась тарелка. Тогда он отклонился назад и потер ладонями лицо, а потом провел по сомкнутым векам пальцами:
– Время сдачи вариантов проекта подкралось незаметно… – и Рон с хрустом потянулся. – Прости, но я, видимо, до вечера не вылезу из компьютера, – и он зевнул.
Шарима погладила его по плечу и поцеловала:
– Я тогда пойду тоже постучу по клавишам, в каюте.
Сегодня ей не очень хотелось работать и, чтобы не отвлекать ни себя, ни Рона, она решила сесть отдельно. В каюте все еще царила атмосфера шторма: книги так и лежали стопками в самых неожиданных местах, часть одежды свешивалась с кровати и стула. В такой обстановке Шарима работать не могла – беспорядок отвлекал ее, сбивая с мысли. Пришлось снова отложить перевод. Шарима не помнила порядка, в котором стояли книги, но все равно решила водрузить их на свободные места на полках, а уж Рон сам потом отсортирует. Она делала это быстро, стараясь просто освободить себе пространство для работы, когда ее рука наткнулась на небольшую книгу в мягкой обложке. «А, опять ты!» – Шарима подняла ее и зло посмотрела на невзрачную картинку. Потом перевела взгляд на стол, где уже возлежал в ожидании хозяйки компьютер, и, поднявшись с корточек, села на край кровати. «Ладно, что у нас здесь?» – она раскрыла книгу на первой странице, неспешно прошла глазами по первым строкам, потом абзацу, потом до конца страницы, потом… поджала губы и, дернув плечами, отложила ее к остальным. «И что тут такого?» Но все же, завершив уборку и садясь, наконец, за работу, Шарима решила, что на следующей вязальной встрече расспросит Кати.
***
Постепенно «Эсмеральда» обжилась на новом месте, и ее обитателям начало казаться, что стоят они здесь с самого начала. Ветер нашептывал ивовыми листочками свои истории, птицы весело щебетали каждое утро, задолго предвещая появление солнца в этом тенистом участке реки. А ее воды, будто никогда и не дыбили спин морских коней, а текли плавно и с достоинством мимо двух разновеликих берегов. Каждое утро Рон неизменно выходил с чашкой кофе на нос «Эсмеральды» и любовался игрой отражений в морщинистой глади реки. И работалось ему в этом месте еще лучше прежнего. В его голове всплывали неожиданно необычные силуэты домов, навеянные ивами, плетями ветвей гладящими речную поверхность, нашептанные игривым ветерком, перелистывающим страницы альбомов.
