Когда Шарима поднялась на камбуз, ей открылась картина последствий сражения пеларгоний и качки. Горшки, накренившись, заполняли пол, один валялся посреди, столкнувшись с другими, из него недовольно торчал цветок, уже успевший начать разворот листьев, приспосабливаясь к новому положению. Шарима подошла и поставила его вертикально, ладонями собрав часть земли и вернув ее в горшок. Потом начала выносить цветы на мокрую палубу.

Снаружи было свежо, пахло мокрой зеленью, рекой и дождем. С неба больше не хлестали ведра влаги, и даже не было мороси, но запах прошедших и, возможно, предстоящих осадков заполнял посвежевший после грозы воздух. Шарима сходила проверить парник и, убедившись, что помидоры пережили шторм лучше, чем пеларгонии, вернулась к уборке на камбузе.

Пробудившись, Рон ощупал ладонью пространство рядом: сторона Шаримы пустовала. Он сел и с удивлением огляделся, провел гребнем пальцев несколько раз по волосам и вдруг замер, ощущая пробежавший по телу холод, оглядываясь, вспоминая и ища глазами подтверждение того, что Шарима не утонула. Вскочил, оглядел каюту и, только увидев в распахнутой двери ванной тазик с платьем, перевел дыхание. Сверху донеслись негромкие звуки человеческого присутствия, еще больше успокоившие Рона. Он снова прошелся по небольшому пространству, собирая книги с пола и укладывая их стопками на кровать. Одна завалилась за стол, и теперь только уголок торчал, указывая на месторасположение книги. Рон нагнулся подобрать ее и ударился лбом о край столешницы. Потирая ушибленное место и морщась, он все же извлек книгу. В его руках оказалось то же произведение, что он и держал как раз до начала шторма. Некоторое время Рон смотрел на книгу в нерешительности и, в конце концов, отправил ее в общую стопку. Сверху донеслось позвякивание, отозвавшееся в животе Рона урчанием. Вчера ему так и не довелось ни поужинать, ни даже пообедать. Наскоро умывшись, он нацепил очки и вышел из каюты все в том же свитере и домашних штанах.

Шарима стояла спиной к двери. На плите пыхтел большой эмалированный чайник, и шкварчали только что разбитые яйца на сковороде. Рон осторожно подошел и приобнял супругу. Она слышала его шаги и потому не удивилась.

– К счастью, сирены не вынесли нас на камни, – заметила Шарима, орудуя лопаткой на сковороде.

– Я установил себе приложение с прогнозом погоды и уведомлениями, – Рон засыпал в кофемолку зерна, – теперь будем внимательнее. – Раздался треск и жужжание, и к запаху еды прибавился яркий аромат тропического растения. – Будешь?

Не оборачиваясь, Шарима покачала головой. Особым любителем кофе она не была и обычно пила его только за компанию с другими. Но дома заваривала себе чай или какао, особенно прохладными вечерами. Рон демонстративно достал медную турку с полки, зная, что на родине у супруги кофе готовят именно так. Но она, улыбнувшись, все равно отказалась, сняв с плиты закипевший чайник.

Обитатели плавучего дома снова вынесли стол и пару стульев на носовую палубу, и хотя было немного прохладно после грозы, под все еще пасмурным небом, сели завтракать там, наслаждаясь новым видом более дикого берега. Переплетением деревьев на той стороне, щебетом птиц и спокойным течением реки, словно позабывшей вчерашний всплеск. Вода стояла выше, залив часть пологого берега и поднявшись по срезу более высокого. Хотя здесь разница между берегами была и не слишком большой, но все же читалась.

После первой чашки чая Шарима, наконец, собралась с духом и задала мучивший ее вопрос.

– Что ты думаешь о предложении Эрла относительно марины?

Рон оторвался от созерцания игры листьев на ветру в древесных кронах. Задумчиво посмотрел на жену:

– Мы можем, если ты этого хочешь. Но в дальнейшем мы тоже будем искать везде пирс и избегать диких мест? Разве не за этим, – он окинул взглядом берега, – мы выбрали такую жизнь?

– Я тоже не хочу в марину, – призналась Шарима с облегчением.

– Теперь будем внимательнее подходить к выбору стоянки и следить за погодой, – подытожил Рон.

И «Эсмеральда» осталась на тросах между двумя крепкими стволами прибрежных деревьев.

Прошлым вечером Эрл, вернувшись домой, рассказал супруге, что ему очень понравились ее новые знакомые, и сообщил, что теперь чтобы проведать их, ей придется ходить выше по реке, сразу догадавшись об их решении, принятом только наутро.

***

В этот день супруги, пережившие первую бурю, решили устроить небольшой выходной и, не доставая ноутбуков, пошли вместе прогуляться по городку, чего они не делали с самого прихода сюда. Шарима распустила волосы, надела черный облегающий топ и цветастые штаны-юбку, снова став похожей на себя в студенческие годы, когда она только познакомилась с будущим супругом. Рон шел, держа ее за руку, гордо возвышаясь почти на голову. Он все равно не мог не отвлекаться на созерцание местной архитектуры, но мягкая ладошка жены вовремя предупреждала его о преградах или бордюрах. Незаметно они вышли на хорошо знакомую Рону улочку и, узнав фасады, он опустил взгляд, чтобы не повторить предыдущую ошибку. Однако, к его удивлению, декоративной тележки с книгами на тротуаре не оказалось. Более того, он не мог узнать двери магазина. И хотя был просто уверен, что стоял сейчас точно в том месте, где упал в гору книг, ничего напоминающего книжный магазин не было и в помине. Остановившись, Рон еще раз огляделся: те же фасады, вон два окна с извилистыми ограждениями для цветов, заполненные яркими розами, вот высокая старинная дверь с облупившейся краской, и вот тут, прямо вот тут стояла тележка. Здесь были окна магазина… Окна действительно были, но за ними было темно, а дверь заперта. Он даже взялся за ручку проверить. Может, просто закрыты? Поднял голову: вывески тоже не было.

– В чем дело? – Шарима с любопытством наблюдала вертящего головой Рона.

– Я хотел показать тебе одно место… – с некоторым сомнением произнес он, – но его нет…

– Может, на другой улице? – предположила Шарима.

– Нет, я точно помню…

– Мы же недавно здесь, ты мог перепутать.

Рон снова покачал головой. Он, может, и был рассеянным временами, но архитектурные особенности места перепутать не мог. Шарима подхватила мужа под локоть и, поднявшись на носочках, чмокнула в бородатую щеку. А потом повлекла дальше по улочке к цветным зонтикам открытой веранды кафе.

Оттуда открывался хороший вид на всю улочку, и приятно пахло кофе и корицей. Разместившись в металлических с плетеными сидушками креслах они заняли позицию практически друг напротив друга подле маленького круглого столика на краю веранды. Рон развернулся от остальных столиков, продолжая вглядываться в улицу, по которой они только что прогуливались. Когда подошла официантка, он спросил у нее, не выходной ли сегодня. Но та покачала головой. Тогда Рон попытался уточнить про букинистический магазин, но девушка плохо понимала по-английски, и они сделали заказ и отпустили ее. Рон сунул руку в карманы в надежде найти чек за книгу, но наткнулся только на сложенный носовой платок в одном и пару каких-то монет в другом. Наверное, он был не в этой одежде тогда… Шарима что-то спрашивала, но погруженный в мысли о топографии города, Рон отвечал односложно.

– Рон! Рон, ты вообще меня слышишь? – Шарима нависла немного над столиком, чтобы не повышать голос, но только интонацию.

– Да… Конечно, – он оторвал взгляд от полупрозрачной столешницы, – конечно…

– Конечно, нет, – Шарима вернула корпус назад к спинке. – О чем я говорила?

– Ладно, не придирайся.

Шарима закатила глаза, но повторила свой вопрос.

– А, проект, – поняв, о чем она спрашивала, Рон спокойно ответил, – я не заглядывал туда со вчерашнего утра.

– Ты же говорил, что у тебя срок сдачи чего-то по проекту 14-го.