Никто не шевельнулся.

− Хорошо, − продолжал Стайк. − Мы будем без устали скакать каждый день. Каждый день будем тренироваться. Будем относиться к нашим лошадям с уважением. Если вы отстанете, мы не будем с вами нянчиться, но и не бросим. Вас научат не отставать. Не важно, кто вы: кирасиры, драгуны, уланы, фермеры или счетоводы. С этого дня вы − «Бешеные уланы». «Бешеные уланы» добры к союзникам и жестоки к врагам. Мы подбираем сломленных и превращаем в воинов. Мы сокрушаем тех, кто считает себя непобедимым. Мы процветаем благодаря опустошению и войне. «Бешеные уланы» защищают Фатрасту − даже от неё самой. Леди Флинт заверила меня, что, когда всё закончится, выжившие станут богатыми. Но зарубите себе на носу: если вы ослушаетесь моих приказов, я лично вас убью.

Стайк позволил себе насладиться иронией: человек, известный тем, что игнорировал приказы вышестоящих, требует от своей кавалерии беспрекословного подчинения.

− Добро пожаловать в «Бешеные уланы»! − закричал он. − Мы скачем как братья и сёстры. Мы умираем как братья и сёстры. В путь!

Он сразу повернулся к Ибане и Гастару, попутно заметив, что Селина проснулась во время его речи и растерянно озирается.

− Ну как? − спросил он.

− Могло быть лучше, − сказала Ибана.

− Иди в бездну! − отозвался Стайк.

− Чуть яростнее, чем мои ребята привыкли, − заметил Гастар. − Но мне нравится.

− Привыкнут, − предупредил Стайк. − Мы не рыцари в сияющей броне. Мы убийцы.

− Адроанцы не страдают предубеждениями насчёт войны, − заверил его Гастар.

Ибана вздохнула.

− Я скучаю по своим старым доспехам. − Она похлопала по дайнизскому нагруднику. − Это не остановит добрую пулю из штуцера.

− Прекрати ныть. Зато остановит меч или штык. Пока мы не выясним, куда Линдет запрятала наши доспехи, эти − лучшее, что у нас есть.

− Мы будем их искать? − оживилась Ибана.

− Это есть в моём списке, − ответил Стайк.

Он не хотел никого обнадёживать, поскольку был абсолютно уверен, что Линдет уничтожила доспехи, как и сказала, но также не мог отделаться от предположения, что они валяются где-нибудь в арсеналах черношляпников. Если они на западном побережье, он их отыщет.

− Отдавайте приказ выступать, − сказал он Гастару. − Ещё две мили мы едем на север, потом срезаем через лагерь беженцев и сворачиваем на запад. Хотелось бы объехать лагерь, но это слишком долго, а нам надо отойти подальше прежде, чем Хольм сообразит, что мы сбежали.

Гастар отсалютовал и поскакал прочь, крича своим людям строиться.

− У нас много новых добровольцев, − сказал Стайк, глядя на кавалерию. − Уверена, что можешь привести их в форму?

Ибана презрительно усмехнулась.

− Ты, может, старый калека, но я-то в расцвете сил. Если во время Фатрастанской войны мы превратили в кавалеристов фермеров и портовых рабочих, то можем сделать это и сейчас. − Она помолчала. − Я удивилась, что ты согласился. Так сильно хочешь свободы действий?

Стайк обдумал вопрос, глядя на Селину, которая с удовольствием, но без комментариев наблюдала за суетой, и ответил:

− Чем дольше мы будем с Флинт, тем больше вероятность, что дойдём с ней до драки. А мне бы этого не хотелось.

− Ещё бы.

− Но дело не только в этом. Флинт послала нас на запад. А что на западе?

Ибана пожала плечами.

Стайк показал три пальца.

− Плохиш Тенни Уайльс, Валиэйн и Двори.

На лице Ибаны заиграла коварная улыбка.

− У нас неплохие шансы наткнуться на этих мерзавцев, пока будем искать эту хреновину для леди Флинт, − продолжал Стайк. − И мне очень по душе идея совместить дела и месть.

Глава 11

Несколько дней после утраты конспиративной квартиры Микель пытался установить, насколько велик ущерб. Он оставил Хендрес записки в заранее оговорённых местах, попробовал выследить горстку доверенных контактов и маялся от разочарования в маленькой дыре на краю Гринфаэр-Депс − это был первый адрес в списке Таниэля.

Надежда, что Хендрес сбежала от дайнизов, уже начала таять, когда в одном из тайников он нашёл записку. «Ещё жива. Конспиративная квартира раскрыта. Встретимся на Лорел-уэй, 14, в два часа. Буду ждать два дня». Он сразу узнал аккуратный почерк Хендрес.

Место встречи располагалось в роскошном районе под названием Средний город. До вторжения это было излюбленное место фатрастанской элиты. Широкие мощёные улицы с рядами огромных особняков, на каждом углу всю ночь горели газовые фонари. Там были музеи, театры и дорогие рестораны, даже любимый бордель Микеля находился в Среднем городе, хотя он редко позволял себе туда захаживать.

После вторжения дайнизов всё изменилось. Средний город превратился практически в призрак. Дома и заведения были заколочены в тщетных попытках не допустить разграбления. Только в одном из десяти домов ещё жили, а большие общественные здания либо охранялись дайнизскими солдатами, либо там обосновались незаконные вселенцы.

Ходили слухи, что дайнизы планируют переселить в особняки Среднего города своих чиновников низкого ранга, но до сих пор дайнизов здесь было не больше, чем в других районах.

Микель пришёл на условленное место на час раньше и неторопливо прогуливался по кварталу. По адресу Лорел-Уэй, 14 находился большой театр, построенный всего несколько лет назад, − гордость бруданских инвесторов. Огромный каменный фасад украшали горгульи и колонны. В газетах много писали о целом лабиринте туннелей под главной сценой и системе рычагов и подъёмных блоков, оборудованных по последнему слову техники, с помощью которых актёры опускались на сцену или выскакивали из-под пола.

Наружные стены украшали граффити на палоанском, порицающие дайнизских захватчиков, а пол огромного портика с колоннами усеивали палатки бездомных.

Микель прошёл мимо палаток, вглядываясь в лица. В основном это были пало − беженцы из Гринфаэр-Депс после пожаров, − и никто не сказал ему ни слова. Микель подёргал парадную дверь, но она оказалась забаррикадирована изнутри, потом стал обходить переулки, высматривая дайнизских солдат, но вскоре стало ясно, что его беспокойство излишне. Дайнизы