Микель обошёл квартал во второй раз, рассматривая беженцев и проверяя окна и крыши ближайших домов, а затем вернулся на парадные ступени и уселся ждать. Прошло тридцать минут, затем час, и вот почти в половине третьего он наконец заметил Хендрес, спешащую по улице.

Он встал, сцепив руки за спиной, и нахмурился. Хендрес шла торопливо, глядя на дверные проёмы домов, и всё время что-то выискивая. Она казалась... немного не в себе.

− Не обращай внимания, − прошептал он самому себе. − У неё тоже выдалась пара тяжёлых дней.

− У неё пистолет под одеждой, − возразил он. − Бездна, смотри в оба!

Микель всё же оглянулся, проверяя путь отхода вокруг задней стены театра.

Хендрес заметила его и перешла улицу, медленно пробираясь между палатками. Она была встревожена. Микель попытался ободряюще улыбнуться и поднял руку в знак приветствия.

− Рад тебя видеть целой и невредимой.

Хендрес быстро улыбнулась, и, как и перед конспиративной квартирой пару дней назад, чутьё подсказало Микелю: что-то не так. Он видел это по её походке и выражению лица. Он быстро огляделся − не видно ли дайнизских солдат. Всё чисто.

− Что с тобой? − спросил он.

− Я в порядке. Всё ещё немного потрясена. Я... ушла после тебя в тот день. Чистое везение, что меня там не было, когда пришли дайнизы.

Микель провёл рукой по волосам.

− Дерьмо. Я надеялся, ты сможешь объяснить, что они там делали.

− А мне откуда знать?

Она выпалила эти слова слишком быстро, и в её взгляде сквозило подозрение.

Микель сложил два и два и поднял руки.

− Ты же не думаешь, что это я их навёл?

Хендрес мешкала с ответом. Думала. Определённо, она так и думала, и это обеспокоило Микеля.

− Я не знаю, − сказала она.

− Я никого не наводил, − заверил её Микель. − Я вернулся вечером и увидел, что они следят за квартирой. Я рад, что ты тоже их заметила. Вот дерьмо!

Он начал расхаживать, лихорадочно соображая. Надо не только выяснить, что привело туда дайнизов, но и убедить Хендрес, что он её не предавал.

− Слушай, возможно, за кем-то из нас следили. Может, нас кто-то выдал, а может, просто не повезло, − после тех гранат дайнизы свирепствуют сильнее, чем обычно. Нам нужно найти новое убежище и перегруппироваться. Ещё нужно убедиться, что наши пути из города не раскрыты.

− Я... − Похоже, Хендрес обдумывала его слова. Она слегка прищурилась и сжала рот в тонкую линию. − Я так не думаю.

− Ты о чём?

Едва с губ Микеля сорвалось последнее слово, как он услышал за спиной шаги. Оглянувшись через плечо, он увидел высокую черноволосую женщину с коротко подстриженными по бокам волосами в стиле старлийских военных. Он узнал её: Этель, железная роза, которая в последние годы иногда работала под его руководством. Стиснув зубы, она неторопливо подошла к нему. Микель подавил нарастающую панику и сунул руки в карманы.

− Хендрес, что происходит?

− Ты нас предал, − ровным тоном произнесла она. − Ты предал меня.

− Я не наводил тех дайнизов, − прошипел Микель.

− Не лги мне.

− Я не лгу! Это какое-то проклятое недоразумение. Нужно пойти куда-нибудь поговорить.

Хендрес обречённо вздохнула и скривила губы.

− Я видела тебя с ним, Микель.

− С кем?

− В тот день. В день, когда дайнизы обнаружили нашу конспиративную квартиру. Я видела, как ты встречался с Красной Рукой.

У Микеля упало сердце. Он тяжело сглотнул, подыскивая слова.

− Я вернулась и обнаружила, что за квартирой следят, − продолжала Хендрес. − Я не шпионка, Микель, но и не дура. Я немного поспрашивала. Ты был с Красной Рукой, когда погиб Фиделис Джес. И встретился с ним снова в тот день. Ты проклятый предатель. Сейчас ты пойдёшь с нами и расскажешь всё, что знаешь, либо тебе будет очень больно. Не усугубляй свою участь.

У Микеля пересохло во рту. Он знал черношляпников, как никто другой, и знал, что Хендрес только что впаривала ему чушь собачью. Если он пойдёт с ними, будет неважно, что он скажет. Больно будет в любом случае. На миг он зажмурился, чувствуя, как весь самоконтроль ускользает. Всё... всё должно было быть совсем не так.

Пальцы правой руки скользнули в кастет.

− Послушай, − сказал он, медленно вынимая руки из карманов.

Позади него раздались шаги. Оценив дистанцию, он развернулся и врезал Этель в челюсть.

Застигнутая врасплох Этель рухнула, а Микель обогнул её и пустился бежать в переулок, ведущий за театр.

− Сукин сын! − закричала Хендрес.

После возгласа раздался выстрел из пистолета. Микель пригнулся, и пуля отрикошетила от каменного фасада как раз над его головой. Хендрес опять выругалась, на сей раз громче, и он услышал за спиной её топот.

Он обогнул театр и побежал по переулку, перепрыгивая кучи мусора и лавируя между палатками. Его провожали встревоженные взгляды, несомненно, привлечённые выстрелом. До соседней улицы оставалось десятка два ярдов, когда у выхода из переулка возникла невысокая коренастая фигура.

Узнав темноволосого бородатого Гедди − железную розу, Микель резко притормозил и оглянулся. На него бежала разъярённая Хендрес с занесённым над головой пистолетом, который держала за дуло, готовая ударить.

Единственной надеждой Микеля оставалась лестница для трубочистов на стене театра. Убрав кастет в карман брюк, он подпрыгнул к нижней перекладине лестницы и подтянулся. Остановился он, только добравшись до оконного карниза на высоте сорока футов. Зацепившись носком ботинка между перекладиной и стеной, снял пиджак, одним быстрым движением намотал на кулак и выбил окно. Смахнув зазубренные края стекла, Микель пролез внутрь.

Он очутился в кабинете, который, похоже, разграбили. Повсюду были разбросаны бумаги, в углу стоял открытый сейф. Микель бросился через комнату в коридор и помчался в потёмках вниз по лестнице. Добравшись до лестничной площадки, подвернул щиколотку, негромко выругался и задержался, чтобы прислушаться − нет ли погони.

Ничего.

Спустился на следующий этаж и побежал по очередному непроглядно-темному коридору. Он ориентировался на ощупь и по памяти о прошлом визите, когда приходил оказать услугу одному театральному инвестору. Через несколько мгновений выскочил в дверь, завернул за поворот в узком коридоре и оказался в вестибюле.

Вестибюль видал лучшие дни. Несколько бездомных, расположившихся под огромным стеклянным куполом, подняли взгляды на Микеля. Передняя дверь была заблокирована стулом, взятым из какого-то кабинета. Микель исключил