Микель спустился всего на несколько ступенек по парадной лестнице, когда внезапно раздался треск. Передняя дверь распахнулась, стул отлетел, и вошла разъярённая Этель. Микель схватился за перила и, развернувшись, побежал обратно наверх. Добравшись до главного зала, отодвинул занавес и сломя голову помчался вниз по проходу между креслами, не обращая внимания на подвёрнутую щиколотку и перспективу сломать себе что-нибудь во время этого отчаянного спуска. Не считая слабого света, исходящего с той стороны, откуда он вошёл, в театре царила непроглядная темнота.

Добравшись до низа, он бросился на пол. У входа в вестибюль замаячил высокий силуэт и раздался голос Этель:

− Мы найдём тебя, предатель. И я убью тебя своими руками.

− Подвешенный язык тебе тут не поможет, − пробормотал Микель самому себе.

Он быстро прополз по полу вокруг оркестровой ямы и вылез на сцену.

− Он там, внизу, − услышал он Этель.

Через мгновение на свету из вестибюля мелькнул второй силуэт. Хендрес.

− Гедди! − закричала Хендрес. − Поищи газовую линию для главного зала. Включи свет, и он наш.

Этель что-то ответила, Микель не разобрал, но по голосу определил, что она находится на середине зрительного зала. Он потихоньку снял ботинки и прошёл по сцене за кулисы, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной темноте. Воспоминания о короткой экскурсии за кулисы были смутными, и он пошёл в темноте наугад, обдирая ноги об ящики и натыкаясь на реквизит.

Наконец он нашёл пустой коридор, спустился по лестнице, миновал ещё два занавеса и вышел в складское помещение под сценой. В тусклом свете из окон, расположенных в дальнем конце склада на уровне земли, он разглядел костюмерные и огромные декорации. Всё было подготовлено для спектакля, о котором, скорее всего, забыли, когда пришли известия о вторжении.

Микель задержался, чтобы обуться, и направился к дальней части помещения, где, насколько он помнил, находился выход на другую сторону улицы позади театра.

Человек, возникший на другой лестнице, застиг его врасплох. Микель успел лишь бросить быстрый взгляд на коренастую фигуру Гедди, выходящего из тени, как его схватили за плечи и швырнули сквозь огромный холст с нарисованным на нём лесом.

Микель упал по другую сторону холста, врезавшись в какие-то блоки с такой силой, что клацнули зубы. Он вскочил на ноги, и тут же кулак Гедди ударил его по почкам.

Микелю доводилось видеть Гедди в деле. Даже среди железных роз Гедди слыл мастером жестоко расправляться с врагами леди-канцлера. Микель согнулся пополам и упал на деревянные декорации, ловя ртом воздух и подняв руку в тщетной надежде защититься.

− Он здесь! − проорал Гедди и попытался схватить Микеля за руку.

Как ни удивительно, ему удалось выскользнуть из хватки Гедди и тем самым получить несколько драгоценных секунд. Он выхватил из кармана кастет и принял боксерскую стойку, только тогда заметив, что его левая рука в крови, но времени на размышления не было. Гедди уже шёл на него, размахивая кулаками.

Микель шагнул в сторону, получив скользящий удар в плечо, и изо всех сил врезал Гедди в висок. Тот сделал два нетвёрдых шага в сторону, трогая щёку. Его пальцы окрасились кровью. Микель не дал ему времени оклематься, схватил за толстую ручищу и стал бить кастетом по локтю, пока Гедди не закричал. Микель отстранился, ещё раз врезал противнику по башке и бросился бежать.

Он вернулся назад, миновал лестницу, по которой спускался, и под сценой добрался до стены, где нашёл узкий коридор, ведущий в темноту. Понадеявшись, что поступает правильно, он упёрся ладонями в обе стены, чтобы не потерять равновесие, и побежал по коридору.

Вскоре он вылез из люка в вестибюле. Крышка люка с грохотом упала на пол, но Микель не стал задерживаться и выбежал через парадный вход на улицу.

При свете дня он обнаружил на левой руке глубокий порез от стекла, которое высадил. На лице была кровь − разбил, налетев на декорации, а бок сильно болел после ударов Гедди. Осмотр занял всего несколько секунд. Микель заметил любопытного пало, выглядывающего из палатки на ступеньках театра.

− Ты. − Микель порылся в карманах и достал книжку с талонами на питание, действительными на дайнизском рынке в доках. Он вручил талоны пало. − Продай мне свою куртку. Быстро! И если кто-нибудь выйдет из этой двери, скажи, что я пошёл туда.

Микель практически сдёрнул куртку с бедняги и, перебежав улицу, направился в переулок. Он лавировал между прохожими, надеясь, что окровавленное лицо и рука не привлекут слишком много внимания. Только отойдя от театра кварталов на шесть, он позволили себе отдохнуть в грязном проулке перед пекарней. Уставившись на кровь, капавшую с пальцев и кастета, всё ещё надетого на другую руку, он впервые после вторжения дайнизов испытал настоящее отчаяние.

Хендрес знает, кто он на самом деле. Оставшиеся в городе черношляпники устроят на него охоту.

Теперь он в самом деле один.

Глава 12

− Фатрастанцы и дайнизы сцепились.

Влора стояла на коленях у ручья и смывала с лица дорожную грязь. Она наслаждалась бодрящей ледяной водой, текущей с холма, и тёрла щёки, радуясь небольшой передышке. Поднявшись на ноги, вытерлась носовым платком и повернулась к разведчику, стоящему в нескольких футах от неё. День клонился к вечеру, и Влора знала, что скоро придётся отдать приказ разбивать лагерь, но ей хотелось, чтобы пехота до наступления ночи прошла ещё одну-две мили.

− Что произошло? − спросила она разведчика.

− Когда мы ушли, дайнизы послали бригаду по нашим следам, но около полудня фатрастанцы напали на них, и бригаде пришлось повернуть назад.

− Серьёзная атака? − с надеждой спросила Влора. − Вы видели битву?

− Нет, мэм. Только мелкие стычки. Перед тем, как отправиться с рапортом, я видел, как дайнизы закрепляются на местности.

− Прекрасно.

Влора вытерла руки и сунула платок в карман. Отослав разведчика, она повернула лицо к солнцу и закрыла глаза, прислушиваясь к топоту марширующих солдат, которые двигались по извилистой дороге у подножия холма всего в нескольких сотнях ярдов от ручья. В небе гонялись друг за другом две ласточки.

− Это был хитрый манёвр.

Влора подскочила и наполовину вытащила