— Я сделаю всё! — она вскинула голову. — Все, что угодно.

— Мне нужен Воробей. Повар, который работает в стенах Чёрного Волка.

— Что?.. Зачем тебе какой-то повар?

— Через него я выйду на Чёрного Волка. Сам он почти не покидает крепостных помещений. Этот путь — единственный.

— А как зовут этого повара? Что это за странное имя?

— Имени он не назвал. Его знают только как Воробья. Поварёнка Кровавого Круга.

— Я всё сделаю, у меня есть знакомства везде… — Лиса покорно кивнула. — Всё, Эльдорн. Только не уходи… Останься.

Она прижалась щекой к моей груди. Я почувствовал её тёплое дыхание, почувствовал, как по плече скатилась её слеза. Её руки обняли меня, а губы коснулись кожи на шее, лица, будто она пыталась убедиться — я действительно живой, здесь.

Она потянула меня вниз, к себе. Я сделал шаг, и мы вдвоём повалились на постель.

* * *

— Эльдорн… это ты? — прошептал Воробей, едва просунув голову в приоткрытую дверь.

— Тише, — сказал я, притягивая его внутрь. — Тише.

Парнишка просеменил в комнату, оглядываясь так, будто ожидал увидеть за моей спиной целый отряд щитников. Комната была тёмная, окна закрыты, в углу мерцала свеча. Постоялый двор Лисы, как и прежде, надёжно укрывал чужие тайны.

— Почему тише? — снова шёпотом, но всё же слишком громко спросил Воробей. — Ты прячешься? Ах, конечно! Ты прячешься, Эльдорн. Иначе почему бы та прекрасная женщина, матушка Лиса, велела мне молчать и не называть имя того, кто меня ожидает?

Он прижался к двери, убедившись, что за нами никто не следит.

— Что случилось? — спросил он уже тише.

— Ты разве не знаешь? — я всмотрелся в его глаза.

— Нет, — искренне замотал он головой. — Я только слышал, что ты спас принцессу Мариэль, и император тебя наградил.

— Император оказался лживым шакалом, — сказал я без тени сомнения. — Он попытался отнять мою свободу в ту же ночь. Подло подослал стражников в наши покои, когда мы отдыхали у него в гостях.

Воробей округлил глаза.

— Я вырвался, — продолжил я. — Но Рувен… помнишь его? И Ингрис. Они попали в плен. Их схватили. И ты поможешь мне их спасти.

— Конечно, Эльдорн. Всё что угодно! — торопливо прошептал он. — Но… я должен сказать. Император… он не мог нарушить своё слово. Его всегда знали как человека, решавшего всё мирно. Его прозвали Лестер Миротворец. При нём не было ни одной войны.

— Миротворец, значит… — повторил я с холодной иронией.

— И он пропал, — сказал Воробей почти шёпотом. — Пропал той же ночью, о которой ты говоришь.

— Как — пропал? — нахмурился я. — Правитель империи пропал?

— Глашатаи объявили на площадях. Император исчез. Никто не знает, где он. За любые сведения о его местонахождении назначили огромную награду. А управление на время отсутствия императора передано его супруге, Кассилии Сорнель.

Он сглотнул.

— И её правой рукой назначен архонт войны Вархан Серрос.

Я уже понял, что это значит.

— Архонт войны… — глухо проговорил я. — Это он приходил ночью за нами. Что же получается, это заговор?

Я вдруг подумал, что рядом не хватает Рувена — он-то ловко обычно раскладывал передо мной такие сложные, запутанные штуки.

— Похоже на то, — кинул Воробей, и я заметил, как он потрясён. — А что, если императора сместили, а тебя, как неудобного для государства человека, решили убрать? То-то народ поговаривает, что архонту войны стала мала его должность. Он всё больше решает государственные дела, принимает решения большие, не по чину. И кто знает… он может свергнуть и саму императрицу. Если он получит полную власть, в империи может настать военный диктат, а главой будет он. Пока наследница, Мариэль, не вступит в права. И тогда… ох…

— Что?

— И ее он сможет убрать со своего пути. Ох, Эльдорн… Жалко принцессу….

— Ну, — сказал я, внимательно выслушав все эти сплетни с базара, — Воробей, ты, конечно, рассказчик ещё тот. Голова кругом идёт от твоих размышлений. Но давай пока не будем гадать на мху или на чём вы, городские, гадаете. Мне не интересны их дрязги. Пусть хоть все друг друга поубивают, лишь бы принцесса не пострадала.

— Принцесса Мариэль — очень красивая. Правда же? — добавил Воробей с улыбкой.

— Ну, нормальная… — пожал я плечами.

— Ой, Эльдорн, что ж ты покраснел? Уж не влюбился ли ты, варвар? — хмыкнул он.

— Где ты видел у варваров любовь? — я не отвёл взгляда.

— А что, разве ты не можешь влюбиться? — с искренним любопытством спросил Воробей.

Дурачок, а ещё рассуждать взялся.

— Отстань, Воробей, — я резко отмахнулся. — Я тебя не для этого позвал.

— А для чего? — он вздёрнул бровь.

— Мне нужно встретиться с Чёрным Волком. Устрой мне эту встречу. Скажи, что я хочу его увидеть, что это очень важно.

— С Чёрным Волком? — Воробей почесал затылок. — Это будет сложно. Он очень осторожный.

— Мне очень нужно с ним встретиться.

— Я попробую… Но обещай, Эльдорн, что не будешь его убивать, — попросил Воробей, понизив голос. — Иначе я буду причастен к убийству, а это уже преступление. И потом… я своего места держусь.

— Обещать не могу, — ответил я с натяжкой. — Как получится.

— Вот-вот, так я и знал… — Воробей кисло улыбнулся. — Он поймет, что ты хочешь его убить.

— Да не хочу я его убивать, — я вздохнул, потирая виски.

— Да ну? А зачем он тебе тогда?

— Не твоё дело.

— Как — не моё дело? Как я могу тебе помочь, если не знаю, зачем он тебе понадобился? Как я его позову, если…

— Ты организуешь мне встречу с ним, — сказал я, пристукнув кулаком по столу. — И точка.

Глава 8

Гирис сидел на берегу реки, ссутулившись, будто под тяжестью собственных неудач. Он смотрел на рябь воды, на свое размазанное отражение, бесцельно поглаживал пятно на бороде — маленький клочок седины, который считал своим талисманом. Иногда ему казалось, что этот клочок несёт в себе остатки благосклонности богов, но в последние дни и боги, кажется, отвернулись от него.

Один за другим он потерял людей, отряд рассыпался, лошади исчезли, денег не осталось. Из оружия только дрянной лук, отнятый у лесного отшельника, и то тетива уже скоро порвется. Он вышел на охоту, хотел добыть хоть какое-то мясо, но и сам знал, что стрелок из него не ахти, вот заяц и скрылся в чаще, будто посмеиваясь над разбойником.

После десятка промахов Гирис плюнул и устало опустился на берег, решив попытать счастья с рыбой. Привязал к стреле тонкую верёвку, нацелился в воду, но крупная рыба к берегу не