Голос слегка дрожал, но держалась она крепко.

— Но ты… ты не тот Итан, которого я знала. Ты говоришь иначе. Умнее, образованнее. Используешь слова, которые раньше не использовал. Смотришь на меня как на незнакомку. И я вижу, что ты не врешь. Ты действительно меня не узнаешь. Как будто в твоем теле другой человек.

Она подняла глаза, посмотрела прямо на меня. Голубые глаза, ясные и честные.

— Скажи правду. Ты еще хочешь жениться на мне?

Вопрос повис в воздухе. Прямой, требующий ответа.

Я смотрел на нее. Красивая девушка. Добрая, умная и честная. Любит человека, которого уже нет. А я притворяюсь им.

— Не знаю, — повторил я. — Авария многое изменила. Я и в самом деле другой человек. Мне нужно время разобраться в себе.

Она кивнула и отвела взгляд.

— Понятно. — Доела мясной рулет, отложила вилку. — Тогда давай будем честными друг с другом. Без игр, без притворства. Ты разбираешься в себе. А я решаю, что делать дальше. Оставаться здесь или вернуться домой.

— Справедливо.

Она достала из сумочки пачку сигарет, Virginia Slims, тонкие, для женщин. Вытащила одну, зажгла спичкой из коробка на столе. Затянулась, выдохнула дым в сторону.

— Раньше ты не одобрял, когда я курила, — сказала она. — Говорил, вредно для здоровья.

— Теперь не возражаю.

— Еще одно изменение. — Она усмехнулась. — Интересно, что еще поменялось.

Допили кофе. Официантка принесла счет. Три доллара восемьдесят центов. Я отдал четыре доллара, сказал оставить сдачу себе.

Вышли на улицу. Воздух стал прохладным, ветер шелестел листьями деревьев. Фонари ярко горели, бросая резкие тени.

Пошли обратно к квартире. Дженнифер шла рядом, ближе чем раньше. Плечом почти касалась меня. Сумочку держала обеими руками перед собой.

— Знаешь, — сказала она, — когда мы познакомились, ты только вернулся из Вьетнама. Тихий и замкнутый. Не говорил о войне. Просто сидел на крыльце у родителей, смотрел в никуда. Мой отец позвал тебя на барбекю. Ты пришел и ел молча, почти не разговаривал.

Она улыбнулась слегка.

— Я налила тебе лимонад. Ты посмотрел на меня, улыбнулся. Первый раз улыбнулся за весь вечер. Сказал «спасибо». И я подумала, вот он хороший человек. Просто ранен внутри.

Остановились у дома. Поднялись наверх. Я достал ключи и открыл дверь. Дженнифер вошла первая.

Включила свет в прихожей. Повесила сумочку на крючок у двери. Сняла туфли, поставила аккуратно у стены. Стояла босиком на паркете и смотрела на меня.

— Где мои вещи? — спросила она.

— В спальне. Я положил чемодан на кровать.

Она кивнула и прошла в спальню. Я остался в гостиной, снял пиджак и повесил на спинку стула. Расстегнул кобуру, положил револьвер на стол.

Дженнифер вернулась через несколько минут. Сменила блузку на серый мягкий домашний свитер с высоким воротом. Волосы собрала в хвост резинкой. Лицо умыла. Кожа осталась свежая, только румянец пропал.

— Устала, — сказала она. — Лягу спать. Ты ложишься?

— Позже. Нужно просмотреть материалы по делу.

— Хорошо. — Она подошла к двери спальни и остановилась. Посмотрела внутрь, потом на меня. — Где я сплю?

Неловкий вопрос. Я не подумал об этом.

— На кровати. Я лягу на диване.

Она облегченно кивнула.

— Спасибо. Спокойной ночи, Итан.

— Спокойной ночи, Дженнифер.

Она закрыла дверь спальни. Я услышал, как она ложится. Пружины кровати скрипнули, одеяло зашуршало.

Я сел в кресло, достал блокнот. Открыл на странице с записями по делу серийного убийцы. Смотрел на строчки, но не видел их.

Дженнифер в моей спальне. Спит на моей кровати.

Закрыл блокнот. Встал и прошел на кухню. Налил стакан воды из-под крана, выпил залпом. Холодная вода обожгла горло.

Вернулся в гостиную. Выключил свет. Лег на диван, не раздеваясь. Диван узкий и неудобный. Пружины давили в спину.

Я лежал в темноте и смотрел в потолок. За стеной слышалось дыхание Дженнифер, неровное и прерывистое.

Потом раздался тихий всхлип. Затем еще один.

Она плакала.

Я замер, прислушиваясь. Всхлипы продолжались, она глушила их подушкой, но все равно отчетливо слышно. Тихие, сдерживаемые рыдания.

Встал с дивана. Несколько секунд постоял у двери спальни. Тихонько постучал.

— Дженнифер?

Всхлипы стихли. Тишина. Потом я услышал хриплый голос:

— Входи.

Открыл дверь. Комната погружена в темноту, только уличный фонарь за окном давал слабое освещение. Дженнифер лежала на кровати, на боку, лицом к окну. Одеяло натянуто до плеч. Плечи вздрагивали.

Подошел, сел на край кровати. Пружины скрипнули под весом.

— Извини, — сказал я тихо. — Я не хотел…

Она резко повернулась и села. Лицо в тени, но слезы блестели на щеках. Волосы растрепались, хвост распустился. Свитер съехал с одного плеча.

— Не хотел чего? — голос срывался. — Не хотел разбить мне сердце? Не хотел стать чужим?

Протянул руку, хотел коснуться ее плеча, но она сама схватила мою руку обеими ладонями. Крепко сжала, пальцы впились в кожу.

— Ты говоришь, что не знаешь, — прошептала она. — Что тебе нужно время. Но я знаю. Я знаю, что ты меня не любишь. Вижу по глазам. Ты смотришь на меня как на незнакомку.

— Дженнифер…

— Но я все еще люблю тебя. — Слезы текли свободно. — Даже если ты другой. Даже если ты изменился. Я все еще люблю тебя, Итан.

Она притянула мою руку к себе, прижала к груди. Сердце быстро билось под ладонью.

— Покажи мне, что хоть что-то осталось, — прошептала она. — Прошу тебя.

Наклонился ближе. Она подалась навстречу, губы коснулись моих. Мягкие, теплые, соленые от слез. Отчаянный поцелуй.

Мое тело откликнулось инстинктивно. Мышечная память, остатки привязанности. Руки сами потянулись к ней и обняли. Она прижалась крепче, обвив меня вокруг шеи.

Мы жадно целовались. Она стянула свитер через голову, бросила на пол.

Под ним оказалась белая ночная рубашка, настолько тонкая, что силуэт тела просвечивал в свете фонаря. Расстегнула пуговицы на моей рубашки. Пальцы торопливые и неловкие. Стянула рубашку с плеч, ладони прошлись по груди, по шраму на предплечье.

— Итан, — выдохнула она, — не думай. Просто будь здесь. Со мной.

Я лег рядом с ней на кровать. Одеяло сбилось к ногам. Она прижалась ко мне всем телом, я ощутил горячую кожу. Ночная рубашка задралась, я стянул ее полностью. Чуть не сошел с ума, когда ощутил под руками теплое и гладкое тело.

Дженнифер целовала мои шею, плечи и грудь. Руки скользили по спине, слегка царапали ногтями. Дыхание участилось.

Я расстегнул ремень и стянул брюки. Она торопливо помогала мне. Нижнее белье полетело на пол. Тела прижались друг к другу, кожа к коже.

Она