Ритм нарастал. Кровать скрипела, пружины пели под нашим весом. Дженнифер часто дышала, снова и снова шептала мое имя. Теперь ее ногти впились мне в спину, оставляя следы.

Волна накрыла нас обоих одновременно. Она вскрикнула, зажала рот ладонью, чтобы не кричать. Тело выгнулось дугой, замерло и затряслось. Я сжал зубы и резко выдохнул.

Мы лежали, тяжело дыша. Пот остывал на коже. Сердца колотились, постепенно замедляясь.

Дженнифер обняла меня, прижала голову к груди. Волосы щекотали подбородок. Дыхание успокоилось, стало ровным.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что остался.

Я молча гладил ее волосы. Мягкие, шелковистые под пальцами.

Она пошевелилась, повернула голову. Посмотрела на меня в полумраке. Глаза блестели, слезы высохли на щеках.

— Итан, — прошептала она, — что теперь будет? С нами?

Я смотрел на ее лицо. Светлые волосы растрепаны, губы припухли от поцелуев. Красивая. И что-то внутри откликнулось, не память Митчелла, а что-то свое, новое. В конце концов, я могу любить ее сам, а не из памяти к бывшему владельцу этого тела.

— Точно не знаю, — ответил я тихо. — Но думаю… все будет в порядке.

Она слегка нахмурилась.

— Почему ты так думаешь?

Помолчал, подбирая слова.

— Потому что сейчас, здесь… ты мне нравишься. По-настоящему. Просто потому что ты рядом.

Дженнифер замерла, всматриваясь в мое лицо. Искала ложь и не находила.

— Правда? — неуверенно с надеждой спросила она.

— Правда.

Она слабо и устало улыбнулась. Опустила голову обратно мне на грудь и прижалась.

— Тогда тоже дай мне время, — прошептала она. — Узнать тебя. Нового. Понять, кто ты теперь.

— Хорошо.

— Обещаешь не убегать? Не закрываться?

— Обещаю.

Она глубоко вздохнула, полностью расслабляясь.

— Тогда все будет в порядке, — повторила она мои слова. — Как-нибудь разберемся.

Обняла меня крепче, ногу закинула поверх моих. Дыхание замедлилось и стало ровным.

Быстро заснула.

Я еще долго лежал без сна. Смотрел в темный потолок. Чувствовал тепло ее тела рядом, вдыхал запах волос, слышал ровное дыхание.

Что я сделал?

Усложнил все еще больше. Или наоборот, упростил?

Странное чувство теплоты разливалось в груди. Не вина, не обман. Что-то другое.

Может быть, начало чего-то настоящего.

Часы пробили два часа ночи. Потом три.

А я не мог уснуть. Мысли крутились, возвращались к одному и тому же.

Что делать дальше?

Как жить с этим обманом?

Как не причинить ей боль?

Наконец сон пришел. Тяжелый и без сновидений.

Глава 4

Суббота

Проснулся от запаха бекона. Аромат жареного мяса, кофе и тостов проникал в спальню сквозь приоткрытую дверь. Солнце било в окно яркими полосами, занавески не задернуты. За окном пели птицы, слышался гул газонокосилки у соседей.

Посмотрел на часы на тумбочке. Половина десятого. Давно не просыпался так долго.

Рядом пустая кровать, простыни смяты, подушка сохранила вмятину от головы Дженнифер.

Я поднялся, натянул брюки, а рубашку накинул на плечи, не застегивая. Босиком прошел на кухню.

Дженнифер стояла у плиты, спиной ко мне. На ней только соблазнительная ночная рубашка, та самая белая, тонкая, до середины бедра. Тоже босые ноги, волосы растрепаны, светлые пряди падают на плечи. На сковороде шипел бекон, рядом в другой сковороде яичница, яркие желтки поджаривались на белом фоне.

Она услышала шаги, обернулась и улыбнулась.

— Доброе утро. Наконец-то проснулся.

— Доброе утро. — Подошел, обнял сзади и поцеловал девушку в шею. Кожа теплая, пахнет мылом и чем-то сладким, не могу понять, духи или лосьон.

Она прижалась ко мне спиной, накрыла мои руки своими.

— Спал как убитый. Я встала час назад, ты даже не пошевелился.

— Устал за неделю.

— Вижу. — Она повернулась голову, оставаясь в моих объятиях и посмотрела мне в глаза. — Сегодня выходной. Забудь про работу. Покажешь мне город?

— Покажу.

Поцеловал ее снова, губы мягкие и теплые. Она ответила, обняла меня за шею, прижалась всем телом. Поцелуй затянулся, ее язык скользнул мне в рот, мои руки опустились ей на талию, потом еще ниже, сжали ягодицы.

Она тихо застонала, легонько оттолкнула меня.

— Стоп. Бекон сгорит. — Смеялась, а глаза блестели. — Потом. Сначала завтрак.

Отвернулась к плите, перевернула бекон лопаткой. Масло брызнуло, шипение усилилось.

Я сел за стол. Деревянная столешница чистая, накрыта клеенкой с цветочным узором. Две тарелки, две чашки, вилки и ножи. Сахарница посередине, пачка масла, банка клубничного джема.

Дженнифер выложила бекон на тарелки, по три полоски на каждую. Яичницу разделила пополам. Достала из тостера четыре тоста, золотистых и хрустящих. Положила по два на каждую тарелку.

Принесла тарелки к столу, поставила одну передо мной, вторую себе. Села напротив, поджав ноги под себя на стуле.

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Я намазал тост маслом и откусил. Хрустящий и горячий, масло тает на языке. Бекон соленый, оставлял жирный след на губах. Яичница идеальная, желток текучий, белок плотный.

Дженнифер ела медленно, отщипывала маленькие кусочки тоста, макала в желток. Смотрела на меня через стол и улыбалась.

— Что будем делать сегодня? — спросила она.

— Экскурсия по Вашингтону. Ты же никогда не была здесь.

— Ни разу. Только по телевизору видела. — Глаза загорелись. — Покажешь Капитолий? Белый дом?

— Покажу все. Мемориал Линкольна, Национальную аллею, музеи если захочешь.

— Хочу все. — Она допила кофе и поставила чашку на стол. — Дай мне час. Приму душ, оденусь.

— Не торопись.

Она встала, подошла и поцеловала меня в макушку.

— Ты хороший. — Прошептала в ухо и ушла в спальню.

Я допил кофе, убрал посуду в раковину. Помыл тарелки, вытер полотенцем, расставил в сушилку. Прошел в ванную, умылся холодной водой и побрился. Почистил зубы и расчесал волосы.

Вернулся в спальню. Дженнифер уже стояла перед открытым чемоданом, перебирала одежду. На кровати разложены три платья, юбка, две блузки.

— Что надеть? — спросила она, не оборачиваясь. — Платье или юбку с блузкой?

— Юбку с блузкой. Мы будем много ходить.

— Хорошо.

Выбрала голубую юбку до колен и белую блузку с короткими рукавами. Отошла за ширму в углу, переоделась. Вышла, покрутилась передо мной.

— Нормально?

— Отлично.

Надела белые туфли на низком каблуке, взяла светло-коричневую кожаную сумочку. Достала оттуда расческу, причесала волосы перед зеркалом. Собрала их резинкой в хвост, оставив несколько прядей у лица. Накрасила губы светло-розовой помадой, припудрила носик.

Я надел темно-синие брюки, светлую рубашку с короткими рукавами и коричневые туфли. Оставил револьвер дома, сегодня ведь выходной.

Вышли из квартиры в половине одиннадцатого. Солнце уже высоко, наступила жара, воздух влажный и липкий. Июньская жара в Вашингтоне