— Что это? — Артем Микоян прижался лбом к холодному стеклу.

Впрочем, вскоре мы поняли, что видим в иллюминаторы. Это была нефть.

Тысячи ажурных пирамид стояли плечом к плечу, усеивая горизонт до самого края. Железный лес не останавливался у городской черты — он штурмовал Оклахому. Вышки торчали на задних дворах, на школьных площадках, взламывали асфальт тротуаров, подпирали стены банков и церквей. Город был оккупирован нефтяными насосами. Сверху было видно, как мерно, словно молящиеся фанатики, кланяются коромысла качалок. Кажется, тут качали все, кто верил в бога и доллар.

Аэропорт Оклахомы оказался невелик. Ресторанчик при терминале встретил нас духотой и тяжелым, мазутным запахом. Казалось, нефть здесь пропитала всё: стены, скатерти, одежду официанток. Даже яичница с беконом на вкус отдавала мазутом.

Кусок не лез в горло. Яковлев к еде даже не притронулся. Он стоял у панорамного окна, вцепившись в подоконник, и сверлил взглядом ближайшую вышку, стоявшую буквально в двадцати метрах за сеткой ограждения. Конструкция, как и тысячи ее сестер, нестерпимо сияла на солнце елочным серебром.

— Мистер Дуглас, — Александр Сергеевич повернулся к нашему спутнику. Голос звучал глухо, с непонятной для американца вибрацией. — Скажите, чем покрыты эти фермы? Это ведь не хром?

— О, нет, конечно, — Дуглас беззаботно отпилил кусок стейка. — Слишком дорого для нефтяников. Это специальная защитная эмаль на основе алюминиевой пудры и лака. Очень популярная штука. По всем Штатам ею красят всё подряд: цистерны, мосты, фонарные столбы.

— Алюминиевая пудра? — Яковлев замер. — Вы переводите дорогостоящий металл на… на столбы и заборы?

Дуглас пожал плечами, не переставая жевать:

— Это практично. Такая краска отлично отражает солнце, резервуары не перегреваются, коррозии нет. А что вас удивляет?

Яковлев медленно повернул голову к Микояну. В глазах советских конструкторов читалась буквально физическая боль.

В Союзе алюминий считался крайне дорогим и дефицитным металлом. Истребители лепили из фанеры, перкали и сосновых реек не от хорошей жизни. Особенно плохо было с прокатом — его было мало, и он имел крайне ограниченный ассортимент. А здесь…

Здесь драгоценный металл растирали в пыль и мазали им ржавые железки на задворках, просто чтобы они «красиво блестели» и не грелись на солнце.

— «Техническая эстетика»… — с желчью по-русски произнес Артем Микоян. — Леонид Ильич, вы видите? У них этого добра столько, что они им заборы красят! А мы обшивку на плоскостях перкалью обшиваем…

Яковлев отвернулся от окна, сжав челюсти так, что заходили желваки. Блеск американской «алюминиевой» Оклахомы здорово ударил по самолюбию наших молодых авиационных инженеров.

— Изобилие ресурсов — это не роскошь, — заметил я жестко. — Это условие выживания. И мы к этому придем. Или сдохнем.

Снова взлет. Бескрайние прерии сменились грядами Скалистых гор, затем под крылом поплыла выжженная мертвая пустыня Аризоны, напоминавшая брошенную в печь смятую упаковочную бумагу. Даже на высоте чувствовалось, как земля внизу излучает тяжелый, сухой жар.

Дуглас перегнулся через проход, перекрикивая ровный гул моторов:

— Подходим к южной кромке Гранд-Каньона! Самая потрясающая яма в мире. Можем немного довернуть, дам пилотам команду пройти по кромке. Туристам нравится.

Я отрицательно качнул головой.

— Благодарю, мистер Дуглас, но пейзажи меня мало волнуют. Меня, как инженера, интересует другой объект в этом районе.

— Да? И что же, мистер Брежнев?

— Плотина Гувера. Ведь она строится здесь, на реке Колорадо? Мы не могли бы пройти над ней?

Брови авиастроителя поползли вверх. Советский функционер, игнорирующий чудо природы ради кучи бетона — это было в новинку.

— Плотина Боулдер, вы имеете в виду? — педантично поправил он. — Да, это возможно. Сейчас я прикажу пилотам, и мы сделаем небольшой крюк.

Хмм… Плотина Боулдер. Точно. Новая власть демократов вымарала имя республиканца Гувера из названия.

'И у вас, значит, борьба с культом личности, — мелькнула злая мысль. — Забавно. Вслух произносить я этого не стал. Боулдер так Боулдер. Прочность бетона и объем вырабатываемых киловатт-часов от этого не меняется.

Дуглас скрылся в кабине пилотов, и «Дуглас» тут же заложил широкий вираж.

Через полчаса мы увидели каньон реки Колорад. А там, в глубокой каменной ране, перекрывая бирюзовую вену реки, росла гигантская серая стена.

Сверху стройка напоминала растревоженный муравейник. Между отвесными скалами, зажатая в теснине, поднималась чудовищная по размерам бетонная пробка. Сотни грузовиков ползли по серпантинам, как жуки, крошечные фигурки рабочих лепились к опалубке, а над пропастью, натянутые как струны, ходили кабель-краны с бадьями раствора.

— Вот она — плотина Боулдер! — прокричал Дуглас, и в его голосе явственно слышалась гордость этим творением человеческих рук. — Двести двадцать метров высоты! Самая тяжелая штука, когда-либо построенная человеком.

Я прижался лбом к стеклу, чувствуя легкую холодную вибрацию работающих двигателей.

Двести двадцать метров. А наш ДнепроГЭС, икона первой пятилетки, гордость всей страны — шестьдесят метров. Американцы строили в пустыне сооружение в четыре раза выше нашего.

— Впечатляет, — выдавил я, не отрываясь от иллюминатора. — Грандиозно. Сколько она даст энергии?

— Больше двух гигаватт. Запитаем всю Калифорнию и Аризону в придачу. Сооружение настолько грандиозно, что пришлось разрабатывать специальную систему охлаждения бетона. Это была главная проблема. Если лить как обычно — остывало бы сто двадцать пять лет, а большая часть бетона разрушилась бы от перегрева.

— И как же нашли выход?

— Строители превратили плотину в гигантский холодильник. Замуровали в тело плотины сотни километров стальных труб. По ним непрерывно гонят ледяную воду из реки, снимают тепло реакции. Охлаждаем блок за блоком. Только так можно заставить эту искусственную гору схватиться намертво.

Дуглас вновь отошел к пилотам.

— Александр Сергеевич, теперь понимаешь, откуда у них «серебряный лес» в Оклахоме? — я кивнул на бетонную дугу внизу. — Эта плотина — не для лампочек в борделях. Это электролиз.

Яковлев оторвался от стекла, цепким взглядом окидывая дамбу.

— Алюминий?

— Да. Дешевый электроток. Миллионы киловатт! Электролиз алюминия жрет энергию, как не в себя. Без таких вот бетонных монстров мы так и будем строгать истребители из сосны. Если мы хотим дюраль — придется перекрывать Ангару и Енисей.

— Надеюсь, вы этому поспособствуете — заметил Микоян.

Самолет сделал прощальный круг почета над чашей будущего водохранилища и начал отворачивать к западу. Вдали, среди серой пыли и колючек, промелькнул какой-то жалкий поселок. Две улицы, станция, россыпь бараков.

— Лас-Вегас, — Дуглас небрежно махнул