Говорят, Нагаев талантлив. Говорят, что он художник и чуть ли не всю жизнь провел в Париже, как художник, и это чувствуется. Идеи, мысли, образы заваливают его. Он, видимо, боится их пропустить… не поспеваю за Нагаевым. И должен либо ничего не делать, либо делать, как он укажет. Это – неотвратимая сила энергии…»

Итак, Нагаев. Запомним эту фамилию.

* * *

А что происходило на Дону?

Там решения общероссийской казачьей верхушки были воплощены весьма успешно, ведь претворял их в жизнь не кто иной, как председатель Первого казачьего съезда – Митрофан Петрович Богаевский.

Вернувшись из столицы в Новочеркасск, этот умница, историк, интеллектуал, точно оценил обстановку и пришел к очевидному выводу: новая власть здесь очень похожа на памятник вопросительному знаку, который шатается на ветру и рухнет скоро непременно.

Новую, революционную власть, представлял здесь ДОИК, то есть Донской областной исполнительный комитет – маленькая копия Временного правительства, компания из юристов и буржуа. Руководителем его был избран адвокат и литератор Андрей Иванович Петровский.

Всё хорошо поначалу было у комитета: прежнюю, николаевскую власть, в лице наказного атамана (Михаила Николаевича Граббе) скинули; рабочие, что выходили на улицы с красными знаменами и требованиями перемен, поуспокоились. Возник даже свой Совет солдатских, рабочих и крестьянских депутатов, что функционировал, как и в Петрограде, вполне легально. Чёрт с вами, дал понять им Петровский, во всей стране теперь демократия, свобода собраний и организаций! Так что, мы вам не мешаем, граждане, у вас будет своя делянка на общем политическом поле.

Следующим делом Андрей Иванович поспешил договориться с офицерством казачьим и тех солдатских (пехотных) полков, чьи казармы располагались в местечке под названием Хутунок, на окраине Новочеркасска. Поначалу казалось, что дело удалось. Петровскому сказали, что несмотря на снятие наказного атамана, в целом с институтом атаманства на Дону прощаться нельзя: вы среди казаков, батенька, мы тут главные и атаманы нам нужны.

Петровский не возражал. Заговорили о выборах всенародного, т. е. войскового атамана, как встарь[10], и тут же появился исполняющий его обязанности – Евгений Андреевич Волошинов. Тогда же был создан Военный отдел Донского областного исполнительного комитета, в который вошли представители всех войсковых частей Новочеркасска. Петровский не возражал и против этого. Однако пламенного романа между ним и военными не случилось. Почему?

Не успев возникнуть, Военный отдел тут же поделился на две части. Одни восприняли возникновение Донского исполнительного комитета просто как смену вывески. Другие же увидели в этой структуре возможность дальнейшего углубления революционных процессов. Как в обществе, так и в армии.

Самыми яркими людьми второго крыла стали поручик Арнаутов (от солдатской массы) и есаул Голубов (от казачьей). Они митингуют на площадях и улицах Новочеркасска, в казармах казаков и солдат, убеждая их в том, что отобрание полномочий у Донского комитета – есть шаг контрреволюционный и допустить его нельзя.

В марте-апреле, кстати, рядом с ними начинает «крутиться» и хорунжий Автономов…

Кроме этого, помимо Воинского отдела в городе определенную власть имел и осколок прежнего атаманства – Войсковой штаб, который самоликвидироваться не собирался. Найдя поддержку среди руководства Юнкерского училища, этот самый штаб превратился в серьёзную контрреволюционную силу и заявил о необходимости проведения Съезда донского казачества, где и следует решить окончательно решено – какой быть новой власти на Дону.

Именно на эту силу и опёрся Богаевский.

Под чутким его руководством началась подготовка к работе съезда. Шла она вполне легально, никто никого не собирался арестовывать по подозрению в свержении законного строя, и лишь революционно-настроенный донской офицер Голубов ходил по кабинетам начальства и требовал разогнать контрреволюционное сборище.

…Съезд начал свою работу 16 апреля 1917 года. Открывал и вёл его Митрофан Петрович. В президиуме также сияли довольные лица исполняющего дела наказного атамана Волошинова и Донского епископа, отца Гермогена. Лишь по устам господина Петровского бродила грустная улыбка человека, начинающего догадываться, что вот-вот произойдет какая-то пакость.

Глава 3. Каледин. Первые шаги

Власть у Петровского отобрали без лишних церемоний.

На съезде Донскому областному исполнительному комитету ещё раз напомнили, что если российское правительство сейчас временное, то о постоянстве комитета тем паче говорить не приходится. Было принято решение о значительном урезании полномочий Комитета. Отныне работникам «временного органа» надлежало заниматься организацией общественного порядка в городах, подготовкой к выборам в Учредительное Собрание, а в остальном помалкивать и ждать созыва нового органа власти – Войскового круга.

До Петровского наконец дошло: от урезания полномочий до их лишения – один шаг, кресло из-под него вырывают силой, и хотя бы для вида нужно оказать сопротивление.

Донской областной исполнительный комитет подготовил резолюцию «Об отношении к Войсковому кругу», в которой упрекнул его организаторов чуть ли не в госперевороте. Документ был отправлен Временному правительству, но никаких решительных действий со стороны адресата не последовало. В Петрограде рассудили так: Область Войска Донского из состава России вроде как не выходит, против Временного правительства не протестует и поэтому, как будет называться власть: атаманской ли, республиканской, губернской, – по большому счету значения не имеет.

Вслед за Войсковым кругом в Новочеркасске возникает и Войсковое правительство. Принцип разделения властей в действии, чем не демократия? Однако жил сей принцип только на бумаге. По факту эти две самостоятельные властные ветви переплетались в одну: парламент формировал правительственный кабинет, а большие начальники из правительственного кабинета регулярно председательствовали на заседаниях парламента. И на переплетении ветвей этих мрачным вороном восседал атаман – боевой генерал, герой Луцкого прорыва, Алексей Максимович Каледин.

В день избрания, 18 июня 1917 года, под бурные аплодисменты офицеров, буржуа, казаков и мещан-горожан, на Соборной площади Новочеркасска Каледину была вручена древняя атаманская булава, и он был объявлен войсковым атаманом.

Есть несколько фотографий, запечатлевших этот момент. На них можно увидеть безграничную тоску на лице генерала. Да, булава в его руках. Но не поздновато ли размахивать ею? И не оказалась ли победа тех, кто вручал ему её, а после кричали на заседаниях Круга: «Дон для казаков!», пирровой?

К большому сожалению для крикунов, так называемых «неказаков» на Дону жило немало. Согласно переписи, проведенной накануне февральской революции, казачество там составляло 43 % от общего числа населения. Большинство же (57 %) были крестьянами и рабочими, которые ждали своих преференций от революции.

Ещё в мае 1917 года в Ростове-на-Дону прошел Первый областной крестьянский съезд. Основным его вопросом, понятное дело, стал вопрос владения землей. Земли здесь было много, и по идее – её должно было хватить всем, и крестьян крайне интересовала позиция властей по этому поводу.

Явившись на это собрание, Богаевский выступил с речью, мягко выражаясь, пространной.