Официально хорунжий Автономов принимает участие в этом процессе[9]. Неофициально (хотя и без конспирации) он продолжает гнуть свою линию. Он отстаивает права простых казаков, защищает их от офицерского беспредела. Газета «Вольный Дон», пусть и ёрничая, данным эпизодам уделяла немало внимания.

Поэтому-то казаки 39-го Донского полка и полюбили, как писал Борисенко, «своего подслеповатого хорунжего»!

Ну что ж. Теперь туман в биографии нашего героя рассеивается. Начинается восхождение политической звезды Автономова на донском политическом небосклоне. Восхождение её будет плавным, засияет она только летом, и прежде, чем продолжить рассказ об Александре, следует ознакомиться с той ситуацией, которая сложилась на ключевых «казачьих политических подмостках».

* * *

Начнём с тогдашней столицы – Петрограда.

В конце марта 1917 года там собирается Первый Казачий съезд. Это происходит спустя месяц после Февральской революции, когда монархия сметена, и Россия, ведомая Временным правительством, встала на путь федерализации, что местами напоминало откровенный распад.

Изначально председательствовать на съезде должен был член Государственной Думы Иван Николаевич Ефремов, однако в какой-то момент его меняют на Митрофана Петровича Богаевского – донского историка и педагога, бывшего директора Каменской гимназии. Замена происходит неспроста – тридцатипятилетний на тот момент Богаевский был человеком из провинции и политического опыта не имел, а инициаторы съезда (один из них – будущий генерал и атаман Оренбургского казачьего войска Александр Ильич Дутов) как раз в таком спикере и нуждались – стеснительном и управляемом.

В первый же день участники съезда стали требовать неприкосновенности сформировавшихся при самодержавии казачьих привилегий. Также с трибуны звучали проклятия в адрес первых завоеваний революции: никаких казачьих и солдатских комитетов! никакой выборности командиров! Да здравствует прежняя, царских времен дисциплина! Но опасность для Временного правительства заключалась не в этом.

Громче всего на этом собрании кричали о том, что все казачьи земли, их недра, леса, рыбные промыслы и прочее достояние – есть неприкосновенная собственность казачьих областей. От этого, оказывается, государство Российское будет только крепче. Для пущего «укрепления государственности» съезд принял решение о создании Союза казачьих войск, который фактически являл собой главный орган исполнительной власти над всеми казачьими территориями. Помимо этого, провозглашается выборность войсковых атаманов (на протяжении двух последних веков их назначал государь, и звались они «наказными»).

Что это, как не сепаратизм под ширмой декларации о преданности стране? Временное правительство, надо полагать, быстро осознало, насколько опасны эти типы в лампасах, но маховик репрессий запустить не могло: казачьи войска – сила серьёзная, начнешь давить и значительные территории страны отвалятся.

…Однако не стоит думать, что съезд был монолитен и все его участники сгорали от восторга при одной только мысли о прелестях будущей независимости. Делегаты-фронтовики из числа простого, трудового казачества быстро сообразили, что они – чужаки на этой «свадьбе». Цель съезда – сохранить и приумножить блага буржуазии и дворянства, а их права, простых казаков-воинов и землепашцев, здесь обсуждать не собираются.

25 марта часть делегатов покидает съезд. Так создается оппозиционный казацкой верхушке «Центральный совет казаков» (в отдельных источниках его называют «Центроказак»), возглавляет блок студент из казаков-кубанцев В. Ф. Костенецкий.

Совещания «Центроказака» проходят в бывшем помещении военного конвоя на улице Шпалерная, д. 28. Свою главную задачу собравшиеся видят в проведении активной работы по сплочению трудовых казаков с пролетариатом и крестьянством в целях борьбы против буржуазии, помещиков, высшего офицерства и атаманов. Все тезисы немедленно отражаются в листовках, печатание которых в это революционное время проблемы не составляет.

Оппозиционеры налаживают связи не только с казачьими частями, что стоят в Питере, к ним, за советом и правдой, приезжают всякого рода посланцы с фронта. Наслушавшись революционных речей, фронтовики основательно «разлагаются», возвращаются в свои полки, и, размахивая листовками «Центроказака», начинают выступать с «пробольшевистскими» проповедями об «углублении революции» и о необходимости отмежеваться казакам «от казачьих верхушек, собранных из буржуазного пошлого отрепья».

Помимо листовок, казаки-оппозиционеры приступают к выпуску собственной газеты – «Лист Центрального совета казаков» и распространяют среди фронтовиков и простых станичников социалистическую литературу. Деятельность чубатых революционеров развивается столь бурно, а популярность их в среде фронтового казачества так высока, что наступает чуть ли не «головокружение от успехов». Мало того что они обратились к военному министру с требованием созвать съезд рядового казачества (требование было отвергнуто), они ещё и заявили о создании собственной партии: в июле 1917 года на одном из заседаний было провозглашено: Центральный совет казаков переименовать в Партию Трудового Казачества!

Господа из Союза казачьих войск, разумеется, не могли наблюдать за этими «безобразиями» со слоновьим спокойствием. Поначалу была предпринята попытка дезавуировать несогласных в глазах рядового казачества, с помощью традиционных рычагов пропаганды. В тело чуть ли не каждого номера «Известий Союза казачьих войск» вводилась мощная «противовирусная вакцина», замешанная на проклятиях и клевете: «позор», «бесстыдство», «изменники», «большевики», «немецкие марки». Однако желаемого воздействия «вакцина» не возымела. Многие казаки-фронтовики, очутившись в Питере, первым делом направлялись в Центроказак: там сидели социально близкие им люди, там царил дух настоящей демократии, там рождалась простая казацкая правда.

После неудачных попыток укрощения вольного духа своих подчиненных Союз казачьих войск, столковавшись с Временным правительством, натравил на оппозиционеров чинов из контрразведки. Сопровождаемые офицерами 14-го Донского полка, представители Союза явились на Шпалерную, 28 и выдворили оттуда оппозиционеров.

Увы, но не столько действия Союза, сколько сама история не дала новой политической партии шансов на существование. Казаки-революционеры влились в Совет рабочих и солдатских депутатов лишь как казачий подотдел, и идея создания новой революционной партии со временем сошла на нет. Председателем подотдела был избран есаул Оренбургского казачьего войска Афанасий Григорьевич Нагаев.

…Про этого человека известно ещё меньше, чем про Автономова, хотя для нашей истории фигура эта весьма и весьма значимая.

Любопытное его описание приводит войсковой старшина Оренбургского казачьего войска Протодьяконов, что написал о встрече с председателем казачьего подотдела в газету «Оренбургский казачий вестник» эмоциональное и противоречивое эссе:

«…Тут же по дороге нагнали есаула Нагаева. Маленький, худенький, явно нервный, с тоненькой шеей, – он быстро направлялся туда же, в Смольный, в развевающемся плаще, с портфелем и с фуражкой, сдвинутой на затылок.

Видно было, что человек страшно занят, считает каждую минуту и весь пропитан бесчисленным количеством неотложных дел. Очень любезно познакомились.

…Нагаев имеет характерную черту – говорить быстро… Бегучий, юркий, уже приобретший обычай чувствовать себя в руководящей роли, он не может не двигаться, не говорить, не вести за собой других. Думает он и говорит – все это быстро, как