— Это верно, только огня не видно.　

Ребята долго еще рассуждали об этом и расстались с непонятной тревогой.

БОРЬБА НАЧАЛАСЬ

Нечкин с работы вернулся засветло. Поужинав, он попросил Петю особенно не шуметь, так как будет писать письмо в газету.　

На этот раз Пете не спалось. Он слышал, как за стеной шелестела бумага и скрипело перо. Но в конце концов сон все сильнее стал охватывать Петю. Чтобы преодолеть дремоту, он щипал себе кожу на животе, на груди, прикусывал губы. Потом нарочно захрапел. Сейчас же Нечкин выглянул из-за занавески и спросил:　

Что с тобой?　

Петя притаился. „Значит, Нечкин для чего-то ждал, пока он уснет?“ Нет, теперь Пете и вовсе нельзя было спать. Он стал считать до тысячи. Нечкин все писал, а может быть, и читал. И тут сон все-таки одолел Петю, но сон был чуткий. Вот скрипнула половица, и босой Нечкин вошел к Пете, склонился над ним, вслушался в его дыхание и, убедившись, что мальчик спит, вышел в сени, но быстро вернулся. В огороде за стеной что-то прошуршало, и тут Петя окончательно проснулся, поднял голову, прислушался. Шуршанье повторилось.　

Тихо ступая босыми ногами, кто-то зашел в комнату Нечкина. Шелест бумаги, шепот, звякнула щеколда. Петя ясно слышал, как кто-то уже вышел всени, спустился с крыльца, держась руками за стенку, направился в огород и по тропинке зашагал к Днепру. Это был не Нечкин. Нечкин спал за стеной, и Петя слышал даже его шумное дыхание.　

Утром Петя попытался вспомнить все ночные происшествия. Но дальше догадок дело не шло. Ясно было ему только одно: если и приходил кто-то к Нечкину ночью, то это был свой, деревенский, так как иначе Дыш поднял бы всех лаем.

Днем Петя ездил в лес за хворостом. У риги он снова был свидетелем спора Нечкина с председателем колхоза о том, где лучше строить овин.　

У мальчика возникли новые вопросы: почему один хочет перенести овин, а второй возражает? Не лучше ли, в самом деле, как на этом настаивает председатель, поднять овин венцов на пять-шесть, а яму зарыть?　

По дороге из лесу около деревни Петя увидел Илюшу с Ваней и рассказал им о слышанном. Все они тут же направились к риге.　

Они пришли к риге, несколько раз обошли ее, присмотрелись к начатой канаве около овина, заглянули в лаз овина — оттуда несло холодом и запахом мокрой золы. Гладь воды была темная. Измерили глубину — два метра. Много нужно труда, чтобы вычерпать воду! Отошли от риги шагов на тридцать, осмотрели ее со стороны.　

Рига стояла на склоне к Днепру. Новый овин находился на ее восточном конце, более низком, а на западном, где прежде был старый овин, разрушенный взрывом снаряда, теперь лежал сваленный в кучу железный лом. Здесь были поломанные триер, привод конной молотилки, маховое колесо паровика, пушечный лафет с разорванным казенником ствола и другие остатки сельскохозяйственной и военной техники. Этот лом с каждым годом накапливался…　

Ребята пришли к выводу: Нечкин прав, так как первое место было выше и суше. Но здесь были зарыты трупы гитлеровцев, а сверху лежали тонны металла.　

— Теперь эту кучу всей деревней не разберешь, — безнадежно махнул рукой Ваня.　

— Согласен, — подтвердил Илюша, — только легче вычерпать воду, чем выкапывать мертвецов…　

Ваня ушел в поле, а Петя с Илюшей вернулись домой, убежденные, что лучше было бы перенести овин на старое место, если бы не трупы фашистов. Дорогой Петя рассказал другу о ночных происшествиях у жильца. Илюша выслушал внимательно и предложил установить наблюдение за Петиным двором. Если появится ночной гость, поступать смотря по обстоятельствам. Установили условные сигналы для связи. Других ребят группы решили пока не посвящать в эту тайну.　

Неизвестный гость пришел только на третью ночь. На этот раз вместе с ним из дому вышел Нечкин. Оба они направились в огород и по тропинке зашагали к Днепру. Петя тихо через окно вылез на улицу. Тучи закрывали небо. Кругом тишь, нарушаемая редкими легкими порывами ветра. Петя дал условный сигнал Илюше. Ответа не последовало. Молчал и Дыш.　

„Вот друг, — подумал Петя, — где же он?“　

Подошел к конуре Дыша, нагнулся, шепнул: „Дыш!“ Собака спала. Петя дернул за цепь, потряс за ошейник-собака не проснулась. Неожиданно родилась мысль: спит, как усыпленный. Обескураженный, он постоял несколько минут и, не услышав других звуков, вернулся домой: один следить за Нечкиным и его таинственным гостем он не решился. Несмотря на возбужденность, он скоро уснул. Во сне вздрагивал и метался. Снилось что-то страшное.　

Утром Петя не слышал пастушьего рожка и щелканья кнута. Спал долго, а проснулся с острой болью в голове. Разбудил его Нечкин: „Вставай, Петрунчик. Солнце пятки лижет, смотри — обожжет. Еда на столе. Я ухожу. Вчера решили, что строить будем без вашей помощи — скоро учеба, отдыхайте“.　

Ночное происшествие требовало проверки. Петя вышел в огород, отвязал Дыша, осмотрел его. Глаза у собаки были мутные, голова подергивалась. Не ласкаясь к хозяину, Дыш прошел между гряд и лег под яблоней. Это очень взволновало Петю.　

По тропинке от Днепра на ходулях шагал Илюша.　

— Почему вчера не наблюдал? — сердито встретил Петя друга. — Проспал?　

— Проспал ты, а не я!　

— Как это я? Я вышел сразу, как только Нечкин с неизвестным отправились к Днепру. К Дышу подхожу — дышит, а не встает.　

— То-то, вышел, — укоризненно ответил Илюша. — Ты спугнул их. Нечкин услышал, как ты звякнул цепью собаки, и сказал: „Проснулся, щенок, скорей разойдемся“. Я рядом был в картофельной ботве, только не слышал, о чем они шептались. Я решил проследить за неизвестным человеком, пошел за ним. Шел он до Прудков. У деревни его сторож окликнул: „Кто идет?“ Знаешь, кто это был? — Кривоносенко. Говорит, ходил проверять сторожей на стройке тока. А ведь он не проверял, а у вас был, верно? Зачем бы ему врать? Потом они поговорили, закурили, а я назад пошел.　

— Фю-ю-ю-ють! — свистнул Петя. — Значит, он приходил к нашему жильцу. Та-ак! Появились вместе неизвестно откуда и что-то задумывают. Ночью свиданья устраивают. Если дело чистое, так встречайтесь открыто, а по ночам только воры сговариваются, — он сердито плюнул, вспомнив, что Нечкин обозвал его щенком.　

Желание