Я тихо кашлянул.

— Согласен откликаться на «дядечку Ванечку». Прости, не знал, что мое имя-отчество напоминает тебе отца.

— Я его люблю! — зачастила Маугли. — Дочь обязана почитать родителя!

— Почтение и любовь порой тесно связаны, но это не синонимы, — заметил я. — Отойду на пару минут, помою руки.

— Тоже хочу ладошки ополоснуть…

— Дорогая, мой путь лежит в мужскую комнату, — уточнил я.

— Женщинам, туда нельзя? — заморгала девушка.

— Я решил посетить туалет, — прямо высказался я. — Прости, привык пользоваться им в одиночестве.

— А-а-а… — рассмеялась Надюша. — Пописать собрались?

На мгновение я растерялся. Раньше ни одна дама не задавала мне подобного вопроса. Даже от тех, с кем у меня были самые нежные отношения, я его не слышал. И что делать?

На ум пришли слова моего отца Павла Ивановича, которые он часто бормотал себе под нос после очередной безуспешной попытки договориться с моей маменькой: «Если хочешь, чтобы кошка тебя поняла, не следует гавкать. Надо мяукать». Я тряхнул головой.

— Да, пописать собрался. Прости, люблю заниматься этим делом в одиночестве, без свидетелей.

На лице девушки засияла самая лучезарная из всех лучезарных улыбок.

— Дядечка Ванечка, когда вы говорите как человек, я вас понимаю. Идите, конечно, в туалет один.

До сортира я добрался без приключений. Встав у рукомойника, я набрал Мэри. Та отозвалась сразу:

— Вава! У вас там все хорошо?

— Да-да, — заверил я ее. — Просто вопрос созрел. Он касается Надин.

— Боже! Что случилось?! — запаниковала Вилкис.

— Все прекрасно… Она нормальна психически? — задал я вопрос дня.

Мэри тихо рассмеялась.

— Вава, ей лет… э… э… наверное, семь, может, даже шесть. Это случай полного несовпадения паспортного возраста с поведением. Ее отец… ну, я уже о нем говорила, он тиран и сволочь. Жену превратил в тень, а дочь начисто лишил общения с внешним миром. Да, Надин похожа на умственно отсталую, поэтому она сейчас у тебя. Вава, попытайся девушку немного обтесать. Я все уже рассказала о ее жизни. Только не говори, что не в курсе о ее истории!

— В курсе, — отозвался я, — но сейчас показалось, что она или прикидывается, или не совсем…

— Вава! — перебила меня будущая свекровь Маугли. — Бедняжка нормальна, просто не повезло ей родиться у отца-мерзавца! Мне Надин очень нравится. Я всегда мечтала о дочери, но не получилась девочка. Люблю Эндрю, но мальчики — сухие, маму лишний раз не обнимут, ласкового слова не скажут. И как с сыном посекретничать? Невестки же редко родными могут стать. Зачастую они глупые, начинают воевать со своей свекровью, а та порой еще дурнее девицы. И получается великая битва, в которой нет победителей, только раненые и убитые… Надин в полном уме, но у нее нет опыта общения с нормальными людьми.

Дверь туалета приоткрылась, внутрь всунулась голова Нади.

— Дядечка Ванечка, вы долго писать будете? Как бы супчик не остыл!

Мне в ухо ударил смех Мэри. Я ласково произнес:

— Заинька, сейчас выйду, только руки ополосну.

— Заинька? — переспросила девушка. — Это кто? Я, да?! Заинька! О! Я заинька!

Дверь захлопнулась, и я пробормотал в трубку:

— Я все понял.

— Видел реакцию на слово «заинька»? — тихо заговорила Мэри. — Отец ей всегда говорил: «Эй ты! Поди сюда, убери со стола, потом сгинь с глаз долой! Баба не должна у мужчины под ногами вертеться!» Надин — шести-семилетний ребенок-раб, который жил со злобным хозяином. Дальше объяснять?

— Не надо, — отозвался я. — А Эндрю?..

— Сын не особо ласков, — перебила меня Мэри. — Но есть я! Я не позволю издеваться над малышкой! И, полагаю, через… ну… год она превратится в нормальную девушку, возможно, с несовременными взглядами на жизнь… Ванечка, помоги, пожалуйста!

— Конечно, я постараюсь, — пообещал я. — Простите, что затеял эту беседу. Показалось, что ваша протеже или не совсем нормальна, или ломает комедию.

— Нет, дорогой, увы, она в самом деле такая, — тихо произнесла Мэри. — Да, признаюсь, Надин мне нужна, чтобы решить финансовые проблемы. Но я ее не дам в обиду, девочка станет счастливой!

Глава пятнадцатая

— Мы не знаем, куда делась Ира, — сказала Алена Болгарова.

— Она не прогульщица, отличница, — дополнила Юлия Южина. — Вот мать у нее…

Девушка замолчала.

— Продолжайте, пожалуйста, — попросил я. — Что не так со Светланой Игоревной?

— На всю голову больная, — поставила Алена диагноз матери подруги.

— Почему вы так думаете?

— На месте Ирки я давно бы от такой тетки удрала, — высказалась Юля.

— Ага, — согласилась Алена. — Светлана на дочь всю работу по дому свалила.

— Не любит она ее, — прибавила Юлия. — Тетка — детдомовка. Давным-давно, в классе, наверное, третьем, может, во втором, нам задали сделать доклад на тему «Моя семья». Надо было найти фото бабушек и дедушек.

— Или, если они живы, сделать самим снимки, рассказать, кто твои предки, — уточнила Алена. — Все притащили нужное, доклад написали, а Ирка пришла с пустыми руками. Серафима Львовна удивилась.

— Веселова и в школе была отличницей, — вставила Юлия, — только пятерки у нее были. А тут задание не выполнила.

— Симка ее к доске позвала, спрашивает: «Веселова, у тебя что, ни дедушек, ни бабушек нет?» Ира ей: «Нет!» Серафима рассмеялась: «Твоих родителей в капусте нашли? Хоть про отца и мать тогда расскажи».

— И получился Симкин позор! — воскликнула Юля. — Иришка училке спокойно ответила: «Папы у меня нет. Где он, кем работает? Мама никогда об этом не рассказывала. Ее саму воспитывали в детском доме. Новорожденную мою мамочку положили на крыльцо интерната, завернули в газету. Она могла замерзнуть, но повезло, заведующая на работу пришла, забрала младенца. Родителей ее не нашли, поэтому я о них ничего не знаю. Но думаю, что мои дед и бабка не самые хорошие и добрые люди. Ну да ладно, главное другое. Мама моя всего сама добилась, никто ей не помогал. Сейчас у нее большое швейное производство. Жаль, что мужа нет. Горжусь своей мамой! Из детдомовки она сумела высоко подняться без чьей-либо помощи!»

— И на место села. В классе тишина ледяная воцарилась. Первым Гоша Артемьев встал: «Серафима Львовна, давайте не будем посвящать урок нашим семьям? Я задание выполнил, доклад написал, но сейчас назад его заберу». Он подошел к столу, где Симка сидела, свою тетрадь схватил, разорвал, в корзину бросил и сел. И мы все так же поступили. Училка нас раньше времени на перемену отпустила. Когда следующий урок начался, Серафима пришла с большим пакетом, сказала: «Хочу извиниться перед Ирой, не знала ничего о ее маме, кроме того, что она достойная женщина, пример для многих. Ирочка, прости меня, пожалуйста. Не хотела причинить тебе боль».