— Простите мою тупость, — забормотал Боря. — Надя, став госпожой Вилкис, станет графиней?

— Да, — подтвердил я. — Эндрю — граф, поскольку его родители — граф и графиня.

Батлер рассмеялся.

— Иван Павлович, это же смешно до колик!

— Моя маменька — княгиня, — быстро напомнил я ему. — Титулом она обзавелась на заре перестройки, когда в Москве возник дворянский корпус «Сим победимы». Это старославянский перевод фразы, которая, по преданию, показалась в небе будущему римскому императору Константину Первому Великому рядом с крестом перед битвой с Максенцием, правителем Древнего Рима. Странно, что для клуба выбрали это название. Всем его участникам раздали дворянство. Вернее, они его купили. Князь и княгиня были самыми дорогими в меню. И количество князей, графов, баронов и так далее было строго ограничено. Согласитесь, без «шлагбаума» могла возникнуть ситуация, когда вокруг все стали князьями, а это вмиг сделало бы «аристократа» бараном из общего стада. Замечу, что этот корпус просуществовал всего пару лет, потом лавочка схлопнулась. Дворянские грамоты вписывались в «Парчовую книгу», а до большевистской революции существовала Бархатная родословная книга наиболее знатных боярских и дворянских фамилий царской России… В общем, моя маменька успела заполучить нужную грамоту.

Я замолчал, а Боря пожал плечами.

— У каждого свои игрушки. Отец Нади решил стать графом? Каким образом он осуществит мечту? Да, дочь вроде как графиней станет, но папаша как был простым человеком, так им и останется…

— А вот и нет! Проводится торжественная церемония посвящения в рыцари ордена княгини Адилье! Моя матушка сделает Егора Семеновича виконтом, вручит ему в торжественной обстановке документ, подтверждающий родовитость и избранность.

Судя по выражению лица моего помощника, у него закончились не только слова, но и междометия.

Я встал и направился к двери, говоря на ходу:

— Попробуйте договориться о встрече с подружками Ирины, а мы с Надей поедем в рыбный ресторан «Омар Омарыч».

Глава четырнадцатая

До маленькой харчевни в тихих переулках района Старый Арбат мы добрались быстро. Когда официантка отошла от нашего стола, девушка прошептала:

— Куриный суп с яйцом заказывать не буду, он мне не очень понравился.

— Здесь специализируются на рыбных блюдах, — заметил я. — Я возьму солянку, надеюсь, она вкусная.

— Тоже ее захотела.

— На второе можно стерлядь или осетрину. Пока не знаю, может, съем первое, и хватит.

— Дядечка Ванечка, вы за нас двоих решите, — затараторила моя спутница. — Буду смотреть на вас, все за вами повторять.

— Будь добра, не называй меня «дядечка Ванечка», — попросил я.

— Вы же намного старше меня, — заморгала Маугли. — Как же к вам обращаться?

Пришло время начать обучение.

— Лучше не заострять внимание на возрасте своего собеседника и называть его по имени-отчеству. В моем случае — «Иван Павлович».

— Старость — время мудрости! — ринулась в бой Надя. — Пожилых людей надо уважать, прислушиваться к их советам, исполнять их просьбы.

— Прекрасно, — кивнул я, — но не рассуждай об этом в присутствии Николетты.

— Почему? — удивилась Надя.

— Потому что из ее рта вырвется пламя и сожжет тебя дотла. Запомни: тема возраста — табу для бесед в гостях. Равным образом нельзя осведомляться о заработках другого человека. Неприлично обсуждать громко вслух чью-то внешность. Даже если человек на суаре стоит в самом дальнем углу, выглядит белой вороной среди разряженной оравы гостей, не надо в этом случае говорить громко: «Боже! Он похож на помесь утки с обезьяной, которую нарядили в скафандр!»

— Громко говорить не надо, — повторила девушка. — А тихо, на ушко подруге можно?

— Запомни раз и навсегда: приятелей в светской тусовке нет. У тебя там исключительно знакомые… Еще запретные темы — вес окружающих, их семейное положение и состояние карманов.

— А что с карманами? — не поняла Надюша. — Они как-то особо интересно должны выглядеть?

— Я имею в виду деньги, — растолковал я. — О них неприлично говорить. О чем можно вести беседу?.. О! Ну, например, о прекрасном цветке, который вырастил твой садовник.

— У нас нет садовника, и папочке цветы не нравятся. Он говорит, что все должно приносить урожай, чтобы его продать с выгодой.

Я не успел отреагировать, потому что около столика возникла официантка с подносом. На нем высилась супница и белели пустые тарелки.

— Солянка, господа! — объявила девушка в коротком черном платье и кокетливом красном переднике.

Она быстро поставила поднос на небольшой буфет у стены, взяла тарелку. Надя неожиданно вскочила и задала ей вопрос:

— Как вас зовут?

Повисла короткая пауза, потом официантка ответила:

— Галина Сергеевна.

Надя бросилась ей на шею.

— Спасибо, что сварили для нас суп, да еще так быстро! Я очень проголодалась, и дядя Иван Павлович, наверное, тоже!

Девушка вывернулась из объятий.

— Солянку приготовил наш шеф Федор Михайлович, сейчас он сам сюда придет, — пробормотала официантка и унеслась прочь.

Надя заморгала.

— Я ее обидела?

— Скорее, она приняла тебя за сумасшедшую, — честно ответил я.

— Почему? — испугалась Надя.

— Официанты не привыкли, что их тискают гости, — усмехнулся я. — Тебе не кажется странным собственное поведение?

— Да что не так?! — всхлипнула Маугли.

— Я попросил не называть меня «дядечкой», но ты проигнорировала мою просьбу.

— Нет-нет, дядечка Иван Павлович! Вы просили не называть вас «дядечка Ванечка». Я больше так не говорю! «Дядечка Иван Павлович» — это не «дядечка Ванечка», ведь так?

Я зафиксировал на лице улыбку.

— Не надо говорить «дядечка».

— Почему? — шмыгнула носом Маугли. — Вы же не тетечка. И я не говорю «Ванечка», а обратилась к вам, как вы приказали, «Иван Павлович».

У меня в висках застучали невидимые молоточки.

— Что не так?! — всхлипнула моя спутница, и по ее щеке медленно поползла слеза.

У каждого человека случается ситуация, попав в которую он теряется. Я не способен вести серьезную беседу с рыдающим ребенком, в особенности если глупое дитя женского пола. Ругая себя за то, что начал общаться с Надей как с обычной девушкой, я ласково произнес:

— Радость моя, очень прошу, прекрати разводить сырость.

— Дядечка Иван Павлович… то есть просто господин Иван Павлович… — зашептала сквозь слезы невеста Эндрю, — вы прямо как мой папа! Он всегда так говорит, когда я рыдаю!

Сравнение с противным мужиком, который издевается над дочерью, жалеет на нее денег, ведет себя как самодур, а теперь решил продать вроде взрослую девицу, а на самом деле двух-трехлетнее дитя за дурацкий титул, мне категорически не понравилось.

— Ну-ну, — забормотал я, — плачь, если плачется… Как тебе приятнее обращаться ко мне?

— «Дядечка Ванечка», — прошептала моя спутница. — «Иван Павлович» — это… ну… прямо как папа! А «дядечка Ванечка» — ласковый, милый старший друг, умный и красивый!