— Маслов обещал достать его фото, как ты понимаешь, личное дело убыло вместе с ним. Но есть надежда на однополчан.

— Терпеть не могу ждать, — ответил Ватагин и прошелся по комнате.

— Еще набегаемся, — сухо ответил Костиков. — Сходим-ка лучше на первый этаж, пообедаем. А то всю ночь ехать. Поднимайся, пошли.

На первом этаже для комсостава и сотрудников организовали что-то вроде рабочей столовой. Поставили несколько столов, стойку с тарелками и окно раздачи. В столовой было не очень людно, в разгар дня многие были на выездах.

Пахло вкусно, на обед приготовили борщ. И даже было второе — рисовая каша с обжаренными кусками тушенки.

Костиков и Ватагин уселись за дальний столик. Ели молча, каждый думал о своем. За этими мыслями их и застал Маслов.

Майор взял себе порцию второго и уселся во главе стола на крашеный табурет.

— Приятного аппетита, — сказал он и отломил кусок черного хлеба.

— Спасибо, — отозвался Костиков. — Взаимно.

Маслов ел быстро, явно пытаясь догнать подчиненных. Из чего Ватагин сделал вывод, что времени у них стало еще меньше.

Доев одновременно, все трое оставили посуду на специальном столе и вышли из столовой.

— Вот, — Маслов протянул Костикову желтый конверт. — Здесь несколько групповых фотографий, Кротовицкий на них помечен стрелкой. Фото мелкие, но, как говорится, чем богаты.

— У него есть особые приметы? — спросил Костиков.

— Особых примет не имеет, — развел руками майор. — Что само по себе уже особая примета. Должен быть след от осколочного ранения, то ли в руку, то ли в лопатку.

— Не густо, — посетовал Костиков.

— Так и однополчан его осталось не густо, — ответил Маслов. — Полк, где он служил, на другом участке. После госпиталя он туда не вернулся. Все сведения только из нашего штаба армии. От соседей по расположению. И вот что важно, перед отъездом, примерно за месяц, он подал рапорт, в котором просил направить его в прежнюю часть. Рапорту хода не дали, он тоже в конверте. А когда пришел запрос о переводе, его тут же отправили.

— Странно, — заметил Ватагин, — не хотели отпускать, а потом сразу отдали?

— Говорят, что характер у него тяжелый, — пояснил Маслов.

— Повздорил с кем-то, — уточнил Костиков.

— Там все запутанно, — отмахнулся Маслов. — Главное не это, а то, что вы поедете и проверите, он это или нет. Машина придет за вами через час, в Минске будете к утру. Найдете подполковника Васильева Степана Романовича. Это мой друг еще с Финской. Он в курсе ситуации, но без вас ничего предпринимать не будет. Хотя, зная его, думаю, что он уже начал проверку.

— Понятно, — сказал Костиков. — Скоординируемся.

— Вот и хорошо, — произнес майор. — Теперь обоим отдыхать.

— Разрешите, товарищ майор, Ватагин доложил относительно Первака.

— А, — осекся Маслов и повернулся к Ватагину. — Извини, Николай, что ты нарыл?

Ватагин обстоятельно пересказал все, что узнал в редакции, и высказал свои соображения. Маслов слушал внимательно, иногда уточнял и переспрашивал. Когда Николай закончил доклад, Маслов некоторое время собирался с мыслями, обдумывая, что следует предпринять.

— А вот это хороший след, — наконец сказал Маслов. — У нас пока не было на примете тех, с кем она лично общалась и кому якобы помогла. Но в первую очередь займитесь Кротовицким. Если наши подозрения подтвердятся, то подтвердятся и ваши, лейтенант. Если Кротовицкий окажется агентом Серпик, он выведет нас на нее.

Дорога в Минск заняла всю ночь. Колонна из нескольких грузовиков и штабных автобусов тянулась сначала по рокаде, потом почти час стояла, пропуская стрелковую часть, идущую к фронту ночным маршем.

Несколько раз над головой слышался отдаленный гул самолетов. Тогда машины гасили и без того тусклые фары и жались к деревьям.

Только когда колонна, переваливаясь на ухабах, преодолела трехкилометровый объезд и вышла на шоссе, ведущее на восток, пассажирам представилась возможность хоть немного подремать.

В какой момент въехали в Минск, Ватагин не увидел. Когда он открыл глаза, автобус уже катился по улице. Вернее, по тому, что когда-то было улицей. Местные жители и саперные части уже начали приводить город в порядок, но большинство зданий в городе были полностью разрушены.

Наверное, раньше улица была прямая, но сейчас автобус петлял между грудами обломков. Тут и там еще попадались остовы сожженной немецкой техники.

— Лютовали они тут страшно, — сказал водитель, заметив, что лейтенант проснулся и рассматривает пейзаж. — И даже когда город отбили, они еще почти месяц бомбили. Да и сейчас еще временами налетают. Но реже.

— А ты сам местный? — спросил Николай.

— Нет, — отмахнулся водитель. — Витебский я. А до войны бывал здесь.

— Работал?

— Проездом. Я же восьмой год за баранкой. Сначала, правда, в колхозе ездил на «форде». Потом ЗИС прислали. Вот тогда и начал в Минск наезжать. Хорошая тут гостиница для шоферов была. Душ, столовая, номера на четыре койки. Сколько ездил, нигде такой не видел. Теперь одни головешки, наверное.

— А много поездил? — поинтересовался Ватагин.

— Было, — протянул шофер. — В страду так, конечно, больше на элеватор, а остальное время начальство частенько на дальние рейсы ставило. То по нашей колхозной надобности, а то по чужой. Знаете, как бывает между соседями, какой артели или фабрике подшефной надо что вывезти, а транспорта не хватает. Вот нас, колхозных шоферов, и гоняют. И простоя нет, и зарплату отрабатываем.

— Богатый колхоз-то был?

— Не жаловались, — ответил шофер. — Да только все огонь сожрал.

— Неужто прям все? — усомнился Ватагин.

— Что смогли, все же в лес угнали, — стал рассказывать шофер. — Скотину там, коров, овец, лошадей особенно. Без лошади, сами понимаете, никак. Поначалу немало спасли. Да ведь только корова не лошадь, ей и уход особый нужен. Немцы же сюда на четвертые сутки дошли. А там и в сторону Витебска двинулись.

— Партизанил? — предположил Ватагин.

— Точно так, товарищ лейтенант. А как фронт до нас дошел, так в регулярную призвали, — шофер стукнул руками по рулю. — Теперь опять за баранкой. Вот пассажиров возить поручают.

— Ну и как? — спросил Ватагин, похлопывая по приборной панели.

— Неплохая машинка, — признался шофер. — Трофей. Конечно, с ремонтом, случись что, тяжеловато будет, но пока бегает. Я-то поначалу обратно на грузовую просился, но вот дали автобус.

— Так чем плохо?

— Да ничем, вроде, — пожав плечами, ответил шофер. — Только вот старшина порядка в кабине требует. Начальство, говорит, возишь. А тут вона — одна сплошная кабина. И подмети, и протри, и все опять я.

— Маленькие детки, маленькие бедки, — рассмеялся Ватагин.

— Вот-вот, товарищ лейтенант, — рассмеялся в ответ шофер.

Они вышли у здания городского управления НКВД.