— Все верно, — успокаивающе сказал Ватагин. — Дело только в том, что статью заказывали лично вам, а в номере автором значится другой человек. — Николай сделал вид, что заглядывает в какие-то свои записи. — «Первак Л. И.», — сообщил он, убирая блокнот в нагрудный карман.

— Ну здесь как раз все просто, — улыбнулся главред. — Я главный редактор газеты. Я не пишу статей. Для этого у меня есть корреспонденты. Мои обязанности скорее надзорные и хозяйственно-административные, нежели творческие. Писать статьи мне просто некогда. А Лева оказался в тот день у меня под рукой, и он, кажется, ее знал, впрочем, я в этом не уверен.

— Понимаю, — согласился Ватагин. — А мог бы я встретиться с товарищем Перваком Л. И.?

Николай заметил, что главред тянется к телефону, поспешил предупредить.

— Не сообщайте ему, пожалуйста, кто и откуда им интересуется.

Ловацкий понимающе кивнул и снял трубку.

— Пахомов, ты? — осведомился он, услышав в трубке шуршание и отрывистое «да». — У тебя Лева Первак на месте? Вышел? Догони и скажи, чтобы немедленно шел ко мне. Плевать, скажи, что я отменяю. Давай потом про Никульского. Ты мне Первака найди. Срочно! Все! Вот и хорошо!

Редактор положил трубку и сел.

— Я так понимаю, вам понадобится мой кабинет? — спросил он.

— Ни в коем случае, — ответил Ватагин. — Пусть товарищ Первак придет, а я могу поговорить с ним и в коридоре. У меня к нему несложное дело. Как его по имени-отчеству?

— Лев Иосифович, — ответил главред.

— Давно он у вас работает?

— Года два, — прикинул главред. — Хорошо пишет, живо, бойко. Имеет медаль «За отвагу».

— Звезда журналистики, — улыбнулся Ватагин.

— В своем роде, — согласился Ловацкий и добавил: — Обижается на меня. Его в «Красную звезду» хотели сманить, я не отдал. Подумаешь, центральная. А мы здесь на острие атаки, так сказать.

— Зажимаете талантливые кадры, товарищ майор?

— Ничего, ничего, потерпят, — возбужденно заговорил главред. — Всех самых лучших им подавай. А потом жалуются, что газету скучно читать. Что газета вырождается в боевой листок. А с чего ей быть интересной, если всех талантливых людей заберут в «Красную Звезду»? Дудки… А вы сами-то случайно не забрать его удумали?

Ватагин промолчал, давая главреду понять, что тот несколько перебирает.

— Извините, — нашелся главред. — Нервы. Профессиональная гордыня заедает. Да вот он, идет ваш Первак. Вот Лев, этот товарищ к тебе.

Старший лейтенант Первак был высоким и очень худым. Весь он был какой-то гибкий и стремительный.

Николай представился и, взяв корреспондента за локоть, вышел с ним в коридор.

— Право, не знаю, чем мог привлечь внимание контрразведки? — нисколько не смутившись, начал Первак.

— Лев, — спокойно ответил Николай. — Можно я по имени?

— Конечно, — кивнул Первак.

— Скажите, пожалуйста, — вкрадчиво начал Ватагин. — За последние месяцы вы куда-либо отлучались из действующей армии? Может, в командировки, отпуска?

— Я, товарищ Ватагин, фронтовой корреспондент, — стал пояснять Первак. — Я все время в командировках. Езжу по частям и в тыл заезжаю.

— Вы отмечаете ваши перемещения в комендатурах частей, где бываете? Скажем, в Сееве, это соседний городок, вы бывали?

— У меня в этом нет надобности, — пояснил Первак. — Я получаю предписание из редакции. Перемещаюсь либо на редакционном транспорте, либо на транспорте частей, в которые прибываю с заданием. Бываю я и в Сееве, не ежедневно, но регулярно.

— В городе вы где-то останавливаетесь?

— Нет.

— Тогда как вы объясните, что при проверке учета военнослужащих в комендатуре города Сеева имеются сведения о том, что Первак Лев Иосифович демобилизован медицинской комиссией и направлен по месту призыва?

— А! — воскликнул Первак и заулыбался. — Вот вы про что. Все правильно. Первак. Только не Лев Иосифович, а Лариса Ильинична. Жена! Ее демобилизовали и отправили в тыл.

— Причина? — пытаясь сохранить хладнокровие, уточнил Ватагин.

— Ну какая может быть причина у женщины? — весело ответил Первак и провел руками, изображая живот.

— А, — догадался Николай и хлопнул себя по лбу. — Так вы ждете прибавления?

— Жду, — подтвердил Первак.

— И как же вы решились в такое время? — удивился Ватагин.

— Жизнь, — пожал плечами Первак. — Так уж она, видно, устроена, что должна продолжаться, несмотря ни на что.

— И когда ожидается торжественное событие?

— В начале или середине ноября, — уточнил Первак. — Мне и отпуск обещали.

— Еще такой вопрос, Лев, — посерьезнел Ватагин. — В недавний номер вы написали статью о гибели капитана Серпик.

— Совершенно верно, — неожиданно печально ответил Первак.

— Я заметил, что статья написана очень трогательно и совсем непохожа на ваши заметки с передовой, — сказал Ватагин. — Вы знали ее?

— Да, — подтвердил Первак. — Мы с Ларой познакомились с ней месяца два назад. Оказалось, что она училась в Москве, в литературном институте, как и я. Правда, я ее не помню, но там всех разве упомнишь?

— А при каких обстоятельствах вы познакомились?

— Мне… Нам с Ларой дали три дня отпуска, мы тогда жили тут неподалеку. Так мы с Ольгой и познакомились.

— Потом поддерживали отношения?

— По мере возможности, — сказал Первак. — Он нам очень помогла.

— Помогла? — переспросил Ватагин.

— Знаете, когда выяснилось, что Лариса в положении, встал вопрос, что делать дальше. — Первак сел на подоконник. — Видите ли, я учился в Москве, но сам я из Киева. А там человеку с таким именем и отчеством, как у меня, сейчас найти живых родственников вряд ли удастся.

Ватагин понимающе покачал головой.

— А Лара, она из Ржева. И возвращаться ей тоже некуда. Сами понимаете — ситуация. Женщина в ее положении одна, в разоренном городе, где и врачей-то толком может не оказаться… Короче, в связи с этим увольнение Ларисы затягивалось.

— И Ольга вам как-то помогла?

— Да, — подтвердил Первак. — Оказалось, что у нее есть тетка, Вера Федоровна. До городка, где она проживает, немцы не дошли. Конечно, тоже не курорт, но дом целый и работа есть, и паек, и больница рядом. И Ольга нам предложила отправить Ларису к своей тетке.

— Она вам писала после отъезда?

— Да, — подтвердил Первак. — Письмо, правда, пришло не сразу, сами понимаете, наступление. Но пишет, что разместилась, что здорова, что Вера Федоровна очень заботливая.

Первак выверенным движением вынул из нагрудного кармана сложенный конверт и показал Ватагину.

— Настоящее, в конверте, — похвастался он, протягивая Ватагину конверт. — Не треугольничек. Письмо из другой жизни. Прочтите, разрешаю.

— Поедете, значит, — бодро сказал Ватагин, прочтя письмо и рассмотрев конверт, чтобы запомнить адрес.

— Конечно, поеду, — ответил Первак. — Вот только Лариса расстроится, когда узнает про Олю. Надо же, какая нелепость. Сотни людей разрывает немецкое железо, а тут так…

— Лев Иосифович, — выдохнул Ватагин, возвращая письмо. — Простите,