— Мы оставили много отметок на полях в журналах, — заметил Ватагин, когда они вышли на площадь перед комендатурой.

— Это уже ничего не значит, главное, что не зря поработали, — отмахнулся Костиков и, потянув прохладный вечерний воздух, добавил: — Я сейчас больше думаю, где мы ночевать будем.

Эта мысль Ватагину в голову не приходила. Вернуться в Ворчуково они не могли, а где в городе расквартированы сотрудники отдела СМЕРШ, он не задумывался. Да и не был уверен, что, заявись они туда, их там сразу примут.

— Может, обратно в госпиталь попросимся? — предложил Николай.

— Как-то несолидно, — ответил Костиков, поглядывая на низкие тучи. — Но ночевать-то где-то надо. Скоро нас начнут останавливать патрули.

— Ну это тоже неплохо, — усмехнулся Ватагин. — Можем переночевать на гауптвахте.

— Не хочу я на гауптвахту, — отрезал Костиков. — Вон окошко горит, давай к хозяйке на ночлег попросимся. Чем черт не шутит, вдруг старушка попадется сердобольная. Есть у тебя в сидре, чем ночлег оплатить, если что?

Ватагин подумал и кивнул. При выписке из госпиталя ему вернули его продовольственный аттестат, и, пока они ждали начальство, он успел получить на складе своей офицерский паек. Теперь у него были даже папиросы, которые были ему без надобности, но табак на фронте ценится, как твердая валюта.

Домик был приземистый, совсем не похожий на городские дома, подпиравшие его с обеих сторон каменными стенами своих первых этажей. Но при этом просторный.

Хозяйка, пожилая женщина в накинутой поверх ночной рубахи шали, сначала удивилась неожиданному визиту, но после недолгих переговоров согласилась пустить постояльцев до утра.

Костиков уверил, что никаких хлопот они не доставят. Кормить их не надо, а за то, что их пустят на постой, они в долгу не останутся.

Кровать в дальней комнате была одна и, уступив ее старшему по званию, Николай растянулся на полу на принесенном хозяйкой матрасе. Время было позднее, и рассматривать жилище Николай не стал. Отметил только, что дом не был ни разорен, ни разграблен во время оккупации.

— Наверное, и при немцах тут квартировали? — сказал он, засовывая пистолет под подушку.

— Наверное, — согласился Костиков.

Утром их разбудила хозяйка. Разбудила не намеренно, просто приступив к своим домашним делам, заскрипела дверьми и застучала посудой.

Ватагин вышел из комнаты первым, прошел на двор умылся из умывальника холодной водой. На задах был колодец. Николай набрал ведро воды и принес в дом, чем удивил и порадовал хозяйку.

Женщина оказалась тихой, одинокой. На офицеров она смотрела с некоторой осторожностью, видимо, за годы оккупации она привыкла быть тенью в собственном доме.

Николай принес сидр, развязал и поставил на стол банку тушенки, банку каких-то трофейных консервов, положил сверху две пачки папирос.

— Так у меня же курить некому, — удивилась хозяйка.

— А я тоже не курю, — улыбнулся Ватагин. — Но чем богат, как говориться. Можете на базаре поменять. Папиросы второй сорт, американские. Такие только офицерам положены.

— И на том спасибо, — согласилась хозяйка. — Вы присаживайтесь, я вам с товарищем чаю приготовлю, вот оладьи пеку. Правда без сахара.

— Да мы же просили не беспокоиться, — извиняющимся тоном сказал Николай. — Мы уже сейчас пойдем.

— Ну как это так пойдете? — всплеснула руками хозяйка дома. — Что же я, гостям чаю, что ли, не налью?

— Спасибо, — сдался Ватагин и придвинул к себе эмалированную кружку.

Кружка была горячая, он схватился за мочку уха обожженными пальцами и полез в карман за носовым платком. Обмотал ручку, поднес кружку к лицу и стал дуть на парящую поверхность. Запах был странный, вроде чайный, но с какой-то неизвестной ноткой.

— Иван-чай, — пояснила хозяйка, заметив, как Николай принюхивается и поводит бровью. — Старый рецепт. Исконно русский. Его всегда на Руси пили и супостатов били. Видишь, какая чернота, магазинный первый сорт и рядом не стоял. Да и где его взять-то, магазинный?

— Скоро будет, — сказал вошедший в комнату Костиков. — Будет и чай, и хлеб, и масла сколько хотите.

Он cел, взял стакан с чаем, посмотрел на свет, видимо, тоже подивился его крепости и сделал маленький глоток, на пробу.

— Товарищ командир, — обратилась хозяйка к Костикову. — Тут такое дело. Я вас приютила, а только у меня разрешения от комендатуры нет. Не заругается начальство?

— Не заругается, — ответил Костиков. — А что, так строго у вас? И проверки ходят?

— К тем, у кого квартируют, ходят, — сказала хозяйка. — На днях на соседней улице, у Требковых, стрельба была. А потом еще пожар. Слыхали вы про пожар? Говорят, сама княгиня Ольга погорела. Страсть. Вот и думаю, что снова пойдут.

— А что, простите, за княгиня такая? — подмигнув Костикову, спросил Ватагин.

— Так заместитель коменданта, и погоны как у вас, товарищ командир, — простодушно пояснила хозяйка. — Как советская власть вернулась, так и начальство вернулось. Вот она сразу и принялась всех, у кого жилье попросторнее, на учет ставить. Потом начала на постой военных определять. Но разрешение надо получить. А это к ней. Княгиня и есть.

— А что же вам такого разрешения не дали? — удивился Костиков. — Дом у вас просторный, крепкий.

— Крепкий-то крепкий, да только, говорят, неблагонадежный, — посетовала хозяйка.

— Интересно, — протянул Костиков, делая гримасу простачка. — Что же с ним не так?

— Так дом-то архиерейский, — пояснила женщина. — Священник в нем раньше жил. Как церковь закрыли, он так в городе и остался. Его сначала арестовали. Выслали куда-то. Два года его не было, потом вернулся. Поселился где-то на окраине, на маслобойне работал. А дом тогда собесу передали, только он недолго в нем пробыл. Что не год, так кого-то из начальников снимают, а иных и арестовывают. Перед войной снова начальство приехало и священника того снова арестовали, так больше его и не видели.

— А вы тут как живете? — спросил Ватагин. — Да и что такого нехорошего в самом доме?

— А кто его знает? — пожала плечами хозяйка. — Меня сюда перед войной завхозом определили. Тогда дом решили какому-то тресту передать под контору, но не успели. А мой-то дом сначала немцы заняли, потом полиция там стояла. Так я сюда и перебралась. Вот живу.

— И разрешения на постой княгиня Ольга вам не дала, — заключил Костиков. — А что сказала?

— А отказали и все, — ответила женщина, разведя руками. — Вот я и думаю, чтобы начальство не заругалось.

— Не волнуйтесь, не заругается, — заверил Костиков. — Если что, мы их сами заругаем. А при немцах в доме квартировали?

— Нет, — ответила женщина. — Самой удивительно. У соседки моей стояли и напротив через улицу жили. А сюда не приходили. Говорят, крестное знамение помогло.

— Какое еще крестное