— Спасибо вам, Зинаида Ивановна, — улыбнулся Костиков. — Очень вкусный чай… А когда вернется новый начальник?

— Надеюсь, что скоро, — призналась заведующая. — Ему еще хозяйство принимать.

Заведующая вышла, а оперативники переглянулись.

— Значит, самолично она никаких документов не оформляла, — склонил голову Костиков, скривил рот и почесал за ухом. — И что нам это дает? В коллективе ее уважали, значит, кто-то мог выполнять и дополнительные просьбы начальницы.

— А такие просьбы могут быть нигде не учтены, — сказал Ватагин и потер виски ладонями. — Значит, придется работать только с тем, что есть в наличии. Три пишем, два в уме.

— Ты давай не отвлекайся, — сказал Костиков и похлопал по принесенным заведующей папкам. — Вон сколько свежего материала принесли. Нам бы сейчас сюда Грача, он на эти бумажки падкий.

— Грач нам теперь не поможет, — ответил Ватагин, погружаясь в изучение журнала. — Когда брали Подрезова, Гриша разбил очки.

— Да, — с сожалением вспомнил Костиков. — Значит, для умственной работы Гриша временно непригоден. Ладно, сами справимся.

Работа шла медленно, но Ватагин и не спешил. Он внимательно прочитывал каждую строчку и ставил на полях отметки красным или синим карандашом. Делал короткие, одному ему понятные выписки. Несколько раз возвращался назад и повторно сверял фамилии, адреса, даты. Он и подумать не мог, что убывающих в тыл может быть так много. Лишь спустя час или около того он смог выработать определенную систему, способную выявлять интересующих его людей.

Через два часа Ватагин отложил журнал и уставился на Костикова каким-то отсутствующим взглядом.

Капитан тем временем перебирал, рассматривал и перекладывал очередную пачку потертых листов. Чай в его стакане давно кончился, а в чайнике почти остыл.

Николай налил себе едва теплого напитка и бросил кусок сахара, принесенного заведующей. Сахар упал на дно и стал медленно таять. Николай знал, что в такой едва теплой воде этот кусок будет растворяться долго и это время можно будет использовать для того, чтобы размять ноги и сделать несколько рывков руками, дабы разогнать кровь. Он потрогал повязку на затылке, от прикосновения стало саднить. Николай прислушался к боли, но она сразу прошла.

— Ну что у тебя? — обратился к лейтенанту Костиков. — Готов список?

— Пока нет, но наметки имею, — сообщил Ватагин, присаживаясь на край подоконника и отодвигая тяжелую штору светомаскировки. — Сейчас подкреплю силы сладкой водой и продолжу. А у тебя что?

— Ну, порядок присутствует, — многозначительно ответил Костиков. — Учет ведется, однообразие оформления имеется. Положено писать черными чернилами, вот тебе черные. Положен наклон влево, вот тебе наклон. Штампики с печатьками стоят как по линеечке. Точки где надо. Ничего, что могло бы носить признаки передачи кодированной информации. Одним словом, все путем.

Ватагин вернулся к своему столу и снова принялся штудировать журнал. Потом отодвинул его и взял листок со своими пометками. Пробежал его глазами и взял новый лист, чтобы переписать все начисто.

Это заняло еще около получаса. Потом он оттолкнулся от стола, закинул руки за голову, отчего снова засаднило в затылке, и шумно выдохнул.

— Ну я тебя слушаю, — не отрываясь от бумаг, сказал Костиков. — Что там у тебя в листочке?

— Имею пять человек, убывших в тыл, чье возвращение в ближайшее время не ожидается, — сказал Ватагин, подаваясь вперед и склоняясь над листком. — Первый. Мытарский, старший лейтенант, получил перевод в другую часть.

— Подробности, — не отрываясь от работы, спросил Костиков. — Куда? Откуда?

— Подробностей нет, — признался Ватагин.

— Так Мытарский Д. Ф.? — уточнил Костиков и, не дожидаясь ответа, вытащил документ, подтверждающий убытие. — Моряк. Ну понятно. Дальше!

— Постенко, майор, — продолжил Ватагин. — Откомандирован в распоряжение штаба третьей танковой армии.

— Танкиста пометь особо. Если ты не знаешь, я тебя информирую. Танкисты находятся на особом учете и не подлежат переводу в другие рода войск, — заметил Костиков. — Где-то я эту фамилию видел. А вот он. Ну все чин по чину… Следующий.

— Спасибо, — кивнул Николай, делая пометку напротив фамилии майора. — Я этого действительно не знал. Далее. Виригин, техник-капитан, направлен по прежнему месту службы. Пояснений нет.

Костиков молча порылся в стопках документов и кивком попросил продолжать.

— А вот это интересно, подполковник Кротовицкий. Тоже танкист, направляется к новому месту службы в город Минск.

— Ага, — кивнул Костиков, выуживая очередную бумажку и потрясая ею над головой. — Этот и в самом деле может быть интересным. Минск недалеко. Выясним, что он там теперь делает.

— И последний, — сказал Ватагин. — Первак Л. И. Причина убытия: демобилизация по решению военно-врачебной комиссии. Возвращение по месту призыва.

— Все? — спросил Костиков.

— Все, — кивнул Ватагин. — Остальной список — это еще двое, которые убыли и не вернулись без уважительных причин. Зачитывать?

— За-чи-ты-вать, — по слогам произнес Костиков, катая в пальцах свой пустой стакан.

— Лебяжин, лейтенант, не вернулся из командировки в город Смоленск, — прочел Ватагин. — Старшина Рябченко, не вернулся из отпуска после ранения.

— Я же просил только офицеров, — заметил Костиков. — Зачем нам этот старшина?

— Место отпуска город Загорск, — пояснил Ватагин. — Это Подмосковье, недалеко от Хотьково, где я служил. Можно попробовать выяснить, связаться с местной милицией, у меня там есть знакомые. Быстро проверят. Судя по дате убытия, он должен был прибыть в Загорск, еще когда я в милиции работал.

— Согласен, — кивнул Костиков, выуживая из стопок данные на Лебяжина с Рябченко и убирая их в заранее приготовленную папку. — Есть у тебя еще что-нибудь интересное?

— Осталось только для порядка сличить остальные фамилии убывавших с журналом прибытия, и все, — лукаво усмехнулся Ватагин и пояснил: — Как мы в начале делали.

— Начать и закончить, — выдохнул Костиков, отхлебнул из стакана Ватагина холодного сладкого чаю и раскрыл свой журнал: — Начинайте, лейтенант.

Когда Ватагин прочел последнюю фамилию, был уже поздний вечер. Разобранные документы высились на столе в аккуратных стопках.

Скоро вернулся новый начальник канцелярии капитан Терешин. Поначалу он вознамерился решительно пресечь самовольство непрошеных гостей, весь день дергающих его подчиненных с какой-то проверкой. Да еще и без его ведома и при его отсутствии. Что является грубым нарушением и так далее.

Пришлось очень вежливо разъяснить хозяину, что никаких козней или интриг против него и его подчиненных никто не строит. Поскольку организация, от имени которой пришли проверяющие, создана как раз именно с противоположными целями.

Костиков с напускным удовольствием сообщил, что результаты проверки никаких нарушений не выявили. И посетовал, что для него это очень прискорбно, поскольку доложить своему начальству ему будет нечего.

Терешин заметно успокоился и согласился, что начальство и впрямь не любит проверяющих, не обнаруживающих нарушения.

Костиков в шутливой форме выразил надежду, что впредь такого не повторится. И, оставив капитана Терешина