— Надо бы хозяйку дождаться, — заметил Марков. — Юридическая процедура.

— Тихо, — прервал его Ватагин. — Идет. Марков, за стол. Этого в кухню. Лариса, на кровать.

Через несколько секунд входная дверь скрипнула и послышался стук снимаемых в прихожей женских туфель.

— Лариска, — послышалось из прихожей. — Я дома и голодная как волчица.

Серпик вошла в комнату, на ходу расстегивая кофточку, но, увидев сидящего за столом милиционера, остановилась. Впрочем, ее удивление прошло мгновенно.

— Здравствуйте, чем обязаны визиту представителя власти? — пропела она, застегивая пуговицу на кофте.

— Добрый день, гражданочка, — сказал Марков. — Я ваш участковый, а вы, стало быть, приезжая. Позвольте ваши документики. Так сказать, для порядка.

— Конечно, товарищ милиционер, — улыбаясь, произнесла Серпик и двинулась к кровати. — У меня все в чемодане.

Она присела, подобрав юбку, и потянула ручку чемодана, одновременно засовывая вторую руку под матрац.

В следующее мгновение она выпрямилась наставила на Маркова пистолет и нажала на спусковой крючок.

Выстрела не последовало. Она судорожно дернула затвор, но он остался в заднем крайнем положении.

— Гражданочка, — окликнул ее появившийся в дверях позади нее Костиков. — У вас пульки просыпались.

Серпик рванулась было к выходу, но там уже стоял Ватагин с пистолетом на изготовку.

— Капитан Серпик, — сказал Николай. — Вы арестованы, по обвинению в шпионаже, организации диверсий и в убийстве советских военнослужащих. Оружие можете бросить. Оно вам больше не пригодится.

Костиков молча подошел, забрал у Серпик пистолет и усадил ее на стул.

— Теперь процедура будет законной, — сообщил Марков, водружая на стол чемодан.

— Будете копаться в дамском белье? — осведомилась Серпик.

— А мы не монахи, нам не возбраняется, — ответил Костиков, связывая ей руки за спиной.

В чемодане на первый взгляд не оказалось ничего привлекательного, и Серпик смотрела на оперативников с нескрываемым презрением и издевкой.

И только когда Костиков достал складной нож и прорезал подкладку, ухмылка сошла с ее лица.

— Мария Горняк, Наталья Ротова, Валентина Сапкова, — начал вслух читать Ватагин, по очереди раскрывая вынутые Костиковым из чемодана паспорта и удостоверения. Даже вы есть, Лариса Ильинична.

Николай протянул Первак паспорт с ее именем и фотографией Серпик, женщина мельком просмотрела его и оттолкнула прочь, словно змею. В этот момент ей окончательно все стало ясно.

— Много жизней вы себе намеряли, гражданочка, — заметил Марков. — Даже боюсь спросить, какое имя здесь настоящее.

— Мне куда интереснее, что стало с настоящей Ольгой Серпик? — сказал Костиков, перелистывая страницы очередного удостоверения.

— И что стало с остальными женщинами? — вдруг проговорила Лариса. — Ты же не с потолка эти фамилии брала. И биографии, наверное, выучила.

— Плевать, — отрезала Серпик. — Это война, а я солдат. Моего имени вам все равно не узнать.

На улице послышался визг тормозов, захлопали двери и мимо окон пронеслись василькового цвета фуражки.

— Да нам, собственно, и не надо, — усмехнулся Ватагин. — Для нас вы обычный садовый вредитель — maulwurfsgrille[4].

***

День был на удивление теплым для осени, и, закончив все дела с Серпик и местным НКВД, Ватагин с Костиковым получили возможность просто погулять по Москве в ожидании транспорта назад, в войска.

— Знаешь, даже как-то странно, вот бегаешь за ними, собираешь информацию, а потом раз — и отдал другим твое дело. Собственно, больше мы ничего и не узнаем, ни причин, ни всего, что она еще натворила, — с грустью произнес Ватагин.

Примечания

1

ФЗО — Школа фабрично-заводского обучения.

2

РОВС — член русского общевоенного союза. Основан в 1924 году генерал-лейтенантом П. Н. Врангелем.

3

Захар (Иванович) — так во время войны называли грузовики ЗИС-5 и ЗИЛ-157 по начальным буквам аббревиатуры.

4

maulwurfsgrille (зоол.) — обыкновенная медведка.