– Что приготовить на обед! – несется тебе вдогонку голос жены.

– Да все равно… что угодно…

– Ждать тебя к обеду?

Прикинуть, удастся ли выкроить часок, чтобы забежать домой пообедать, нет времени. Уклончиво бросаешь в ответ: «Не знаю, как получится» – либо притворяешься, что не слышал вопроса. Стремглав летишь к автобусной остановке. И тут, как всегда, не везет – у билетной кассы переминается с ноги на ногу длиннющая очередь. Стоишь, нервничаешь. Наконец покупаешь талон и бегом в конец другой очереди – на автобус. Автобуса нет и нет. Опять волнуешься: как гусь, тянешь шею, высматривая его. Но вот автобус подходит. Начинается давка. Кто поближе – втискивается. Очередь доходит до тебя, ты уже висишь на подножке, и тут раздается голос кондуктора:

– Автобус переполнен, ага! Сойдите!

Бросаешь взгляд на часы: время подпирает, ты уже опаздываешь. Но делать нечего. Снова топчешься на месте и тянешь шею. Наконец подходит следующий автобус, и ты приезжаешь на службу.

Работа у тебя не ахти какая сложная, но волнений и нервотрепки хватает.

Подходит час обеда. Ты проголодался, но как быть, не знаешь. Ехать домой? На дорогу туда и обратно уйдет минимум два часа. Взять такси? Придется выложить четыре-пять туманов, а ты с утра еще и не заработал таких денег. Остается одно – перекусить где-нибудь поблизости. Где? Идти в ресторан – слишком накладно. Сворачиваешь в первую попавшуюся забегаловку, у буфетной стойки просишь бутерброд с мясом.

– С чем именно желаете, ага?

– Да все равно, безразлично!

Хозяин протягивает тебе бутерброд черт знает с чем, не разберешь, то ли это медвежатина, то ли дикий кабан, то ли ишак, то ли еще какой зверь.

Во рту у тебя пересохло, есть хочется, но этот проклятый бутерброд словно резиновый – никак его не прожуешь, на зубах скрипит, застревает в горле, как кляп. Кое-как жестами даешь хозяину понять, чтобы дал тебе чем-нибудь запить еду. Получаешь бутылку с неизвестной жидкостью ядовитого цвета и наконец проглатываешь кусок, который застрял в глотке. Наспех расплачиваешься, смотришь на часы. Через час ты должен быть на второй своей работе. Опять очередь на автобус, опять все повторяется заново.

Кое-как заканчиваешь дела и на этой службе, смотришь на часы – уже полпятого. А в пять тебе надо быть в третьем месте.

Ведь только суммы трех зарплат и хватает, чтобы кое-как свести концы с концами.

Выходишь на улицу. Жара невыносимая, ты изнываешь от жажды. Бредешь как пьяный в многолюдной толпе. Кто-то тебя толкает, кого-то ты толкаешь. Вот фруктовый павильон. На прилавке бутылки с различными соками. Но тебе некогда, тебе все равно.

– Дайте-ка стакан сока!

– Какого?

– Безразлично… Любого…

– Хотите морковного?

– Давайте!

Залпом осушаешь стакан.

– Сколько я вам должен?

– Двенадцать риалов[84].

И ты даже не спрашиваешь, почему это стакан морковного сока стоит двенадцать риалов, – нет времени. Протягиваешь продавцу деньги и несешься дальше. Автобус туда, куда тебе надо, не ходит, нужно брать такси. Останавливаешься на краю тротуара, поднимаешь руку. Такси, как назло, либо не хотят останавливаться, либо заняты, либо идут в другом направлении. Каждая минута кажется тебе вечностью. Ты переминаешься с ноги на ногу, злишься, бранишься, проклинаешь, умоляешь. Наконец садишься в машину. Не успели тронуться – красный свет. Глаза твои наливаются кровью, ты в ярости сжимаешь зубы, ерзаешь на сиденье, извиваешься как уж. А ведь этих проклятых светофоров впереди не один и не два! Прежде чем доберешься до места, половину здоровья потеряешь!

Доехали… Протягиваешь водителю десятитумановую ассигнацию, и он ошарашивает тебя вопросом:

– А помельче у вас не найдется, ага?

– Нет!

– И у меня нет.

– Черт побери, что же делать?

– Разменяйте в магазине напротив.

На часах уже четверть шестого. Все равно опоздал. С десятитумановой ассигнацией входишь в обувной магазин.

– Ага, будьте добры, не разменяете ли?..

– Нет у меня ничего! – рявкает в ответ хозяин. Он не в духе – никак не подберет туфли придирчивому покупателю.

– А у вас не будет, ага?

Покупатель ставит очередную пару туфель на прилавок, роется в карманах, извлекая оттуда кучу мелких и крупных купюр, и в конце концов сообщает:

– Нет, ага… К сожалению, не смогу вам помочь. Мелочью у меня всего семь с половиной туманов.

Лишь в пятом по счету магазине тебе удается разменять деньги, да и то ценою приобретения совсем сейчас ненужной пачки сигарет. Отдаешь водителю два тумана и бегом к подъезду. Тебе надо на пятый этаж, а лифт, конечно, застрял на самом верху. Кряхтя и задыхаясь, поднимаешься по лестнице. Как тебя встречает начальство, лучше не вспоминать.

Десять часов вечера. Измученный, злой, полубольной, ты выходишь из конторы. Ноги подкашиваются, ты весь провонял табаком, во рту горечь. Но ты машинально закуриваешь еще одну сигарету и, еле волоча ноги, плетешься по тротуару. Подходишь к закусочной. На вывеске изображен толстопузый весельчак, опустошающий пивную бочку. На животе у него надпись: «Добро пожаловать!» В закусочной полно народу, гул голосов, звон стаканов и кружек. Зайти, что ли?.. Нет, пожалуй, лучше скорее домой. Твой взгляд снова останавливается на приглашении: «Добро пожаловать!» Ты снисходительно улыбаешься. «Нашел дурака! Не так-то легко нас околпачить!..» А между тем рука непроизвольно тянется к двери, толкает ее. Дверь со скрипом подается. «Может, выпить рюмочку? До каких же пор – все работай да работай! Ведь не железный я! А завтра что будет! Помрешь – дадут тебе два метра земли и больше ничего!»

Так, сам себя обманывая, заходишь в пивную якобы для того, чтобы перекусить. Резкий винный дух вперемешку с табачным дымом ударяет тебе в нос. У тебя уже нет сил смотреть в меню, что-то выбирать… Жестом требуешь водки. Подручный хозяина наливает тебе стаканчик благодатного нектара. Ты разом опрокидываешь его, закусываешь соленым огурцом, колбасой, еще чем-то непонятным. Горечь во рту проходит, ты согреваешься, веселеешь. Усталость забыта, деньги потеряли свою значимость – как говорится, Хатем[85] прошел мимо дома отца твоего. «Черт побери все ценности земные! – говоришь ты себе. – Все это прах, гроша ломаного не стоящий!» – А ну-ка, Айюб, дай еще пол стаканчика.

Ночь. Пора возвращаться к семье. Стараясь не шуметь, ты отпираешь дверь. Прошло пятнадцать или шестнадцать часов с тех пор, как ты вышел из дому. У тебя уже нет сил о чем-либо говорить с женой и сонными детьми. (Не будем вдаваться в подробности, как встретит тебя жена, будет ворчать