– Слишком складно у тебя всё выходит, – не сдаюсь я. – Значит бедные для мира бесполезны? – Меня слегка потряхивает от чувства праведного гнева.

– Я так не говорил. Мне кажется, это бессмысленное и условное деление – на бедных и богатых. Дело вовсе не в количестве денег.

– А в чём тогда?

– В широком смысле, наверное, в потребностях души. Они разные у всех, не замечала?

«Ага, заметила. Барби прямо спит и видит, чтобы собирать с тобой вонючие упаковки от сосисок». Я теперь жалею, что не осталась из-за дырки в носке. Зато я бы поняла, что там у них с Егором. И тут совершенно неожиданно я спрашиваю:

– У вас с Настей всё серьёзно?

– В смысле?

– Вы давно встречаетесь? – Ярость улеглась, и я чувствую себя как никогда уверенно.

– С Настей? – Егор озадачен. Искренне так, и я моментально оттаиваю.

«Неужели я на него реально запала?»

– С Настей мы не пара, если ты об этом. А почему ты так решила? – Егор берёт меня за руку.

Вырываюсь и пытаюсь вернуть лицу строгое или хотя бы безразличное выражение. Но дурацкая улыбка выдаёт меня с потрохами:

– А почему она у тебя постоянно тусит? Если она не родственница и не девушка?

– Мы просто с детства дружим. И мы соседи по этажу, – отвечает Егор. – Ещё вопросы есть, господин инспектор?

Вопросов у меня много, но я молчу.

– Ладно, может, теперь вернёмся? Я разные настолки приготовил, если ты «Монополию» не любишь.

Я отрицательно качаю головой. Он достаёт телефон, что-то пишет и убирает его в карман:

– Тогда пойдём гулять.

– Окей, – внутри я ликую, но отвечаю довольно холодно.

Мы идём молча, как тогда на пляже, когда пробирались к тайному месту журавлей. Егор вновь берёт мою ладонь. С одной стороны, не хочется показывать, что это имеет для меня значение, а с другой – не могу убрать руку, потому что мне хорошо. Нравится идти, иногда соприкасаясь с ним плечами. Но мысль про Барби не оставляет: а вдруг она в него влюблена? Это же очевидно. У Егора несколько раз пиликает телефон, но он не обращает внимания. Наверняка это она ему пишет.

– Хочешь, покажу кое-что интересное?

– Давай.

Мы садимся на лавочку под клёны, и Егор включает видео. Я вижу какой-то огромный передвижной ангар с курицами. Что за бред? Вот уж кто точно не романтик.

– Что это?

– Экоприспособление для птиц. Чтобы они двигались и щипали свежую траву, не пачкаясь в помёте.

Класс. Просто супер. Кажется, я начинаю понимать, почему они с Барби не встречаются. Может, однажды он пригласил её на свидание на уборку свинофермы? Кто вообще девушкам рассказывает про куриный помёт? Егор словно не замечает моё замешательство. Всё говорит и говорит про важность развития науки вкупе с современными технологиями.

– А кем ты хочешь стать? Учёным, что ли?

– Возможно. Мне нравится проектировать. Хочется создавать машины для уборки океанов.

– Я вообще не удивлена.

– А ты?

– Я не знаю. – Неопределённо пожимаю плечами. – В ближайшее время я мечтаю свалить от предков. Вот мой план. А учиться должны такие, как ты, ботаники. Моя мама говорит… – тут я замолкаю. Не хочу, чтобы Егор знал, что родители считают меня, мягко говоря, неодаренной. – Мама говорит, что я могу делать, что хочу. – Это враньё, конечно.

Мама вообще не знает, что я не собираюсь идти в десятый класс. У меня есть два месяца, чтобы заработать на аренду комнаты и переехать. Летом оставляют хорошие чаевые. Егор улыбается и кивает. Кажется, он вообще воспринимает всё не так, как другие. Не спорит, не убеждает, что я не права.

– А что ты любила делать в детстве?

– Я не помню детство, кроме пары моментов. Просто какой-то сюр. Как будто бац – и мне уже девять, а что было раньше, не представляю. – Я не вру про воспоминания. Кажется, кто-то удалил все файлы из моей памяти и даже корзину почистил.

– У тебя красивый макияж. Наверняка ты хорошо рисуешь.

– Что?

– У тебя есть вкус, и цвет ты тонко чувствуешь, но главное, ты не боишься себя проявлять. Я так не умею. Ты неординарная. У тебя своё мнение на всё, ты не идёшь на компромиссы и, думаю, если захочешь, добьёшься чего угодно.

Я краснею. Буквально багровею.

– Спасибо, конечно. – Отчего-то мне хочется раствориться или сбежать. – Мне домой пора, – говорю.

– Я провожу, – Егор встаёт и вновь берёт меня за руку.

Мой мятежный дух куда-то сразу исчезает, и я покорно показываю дорогу в свой район. В этот момент я счастлива.

А потом я вдруг вспоминаю, что он болен. Егор скоро умрёт.

Он что-то рассказывает мне взахлёб, но я больше не слушаю. Получается, вместо того чтобы отдалиться от него, я, наоборот, приблизилась до невозможности!

– Егор, мне нужно кое-что знать, – резко перебиваю я. – В онкологической больнице, там у тебя насколько всё серьёзно?

– В больнице? – Егор выглядит удивлённым. – А как ты узнала? Ладно, неважно… Я не хочу об этом говорить пока, рано.

«Значит, всё правда!» Становится тяжело дышать.

Мы останавливаемся на недавно отреставрированной аллее: фонари установили, но ещё не успели подключить. Мой дом совсем рядом. Начинает накрапывать дождь.

– Я поняла, прости… – собираюсь с мыслями. – Но если ты захочешь об этом с кем-то поговорить, то я…

– Спасибо, я понял.

И откуда только у Егора такая выдержка? Он выглядит вполне себе счастливым.

– Лер, а что тут происходит? – Неожиданно перед нами возникает Башка. Я в шоке. Что он тут делает? – Ты тот придурок с пляжа, я тебя узнал.

– Слова выбирай, пожалуйста, – спокойно говорит Егор.

Я осматриваюсь, но никого из наших нет – только Башка. Он живёт в паре километров отсюда. Значит, специально меня дожидался?

– А то что? – голос у Башки злобный.

– Саш, давай мы потом поговорим, – стараюсь произнести как можно дружелюбнее.

– Пусть он проваливает и поговорим. – Башка по-хозяйски кладёт мне на плечо свою лапищу.

– Ты сдурел? – ору я, толкая этого сумасшедшего.

– Значит, мы целуемся, только когда ты хочешь? – Его смех выходит грубым и неестественным.

– Отстань от неё, – в голосе Егора появляются угрожающие нотки.

– Или что? Кинешь в меня мусорным пакетом? – Башка делает шаг к Егору.

– Давай отойдём и поговорим. Я против драк.

– Ещё бы! – У Башки, кажется, совсем снесло крышу. Он замахивается, пытаясь ударить Егора.

– Давай хоть не при Лере, – Егор как-то удачно отстраняется.

– Проваливай или дерись, – хрипит Башка, вновь делая несколько