«Можешь приехать в любое время!» Наверняка, его предки куда-то свалили. А вдруг он специально это подстроил, чтобы побыть со мной. Хочу сорваться и поехать прямо сейчас, но нет, я должна дождаться…

17:57… Ноги затекли, и я встаю с корточек – разминаюсь, потягиваюсь. Я торчу тут уже больше часа. Дядя в машине периодически посматривает на меня.

В 18:44 дверь открывается и оттуда выходит высокий длинноволосый мужчина в тёмно-синем костюме. Он изучающе смотрит на меня, хмурится. Я копирую его выражение лица, но, когда вижу мэра, начинаю улыбаться, будто встретила лучшего друга. Клянусь, мне хочется расцеловать этих двоих!

– Сергей Анатольевич!

Мэр останавливается.

– Сергей Анатольевич, пожалуйста, уделите мне минуту. Я насчёт городского пляжа. Просто подумайте, как много счастья принесёт людям обновлённый пляж!

– Это ты вчера ко мне ворвалась? – спрашивает мэр.

Длинноволосый смотрит на меня недобро.

– Просто ваша секретарша не хотела меня пускать.

– А здесь ты как оказалась? – Чувствую запах его туалетной воды, какой-то древесный.

– Мне друг подсказал, но это неважно. Главное – пляж, у меня есть фото в телефоне. Я покажу!

Из машины выходит водитель и открывает пассажирскую дверь:

– Сергей Анатольевич, какие-то проблемы? Она тут часа два отирается.

Теперь я чувствую себя чуть ли не угрозой человечеству.

– Послушай, как тебя зовут? – обращается ко мне мэр.

– Лера.

– Валерия, – благосклонно произносит он, подходя к машине. – Подобные вопросы так не решаются, необходимо подготовить документы, провести проверку, собрать совещание… Твоя инициатива похвальна, но, повторюсь, запишись на приём, сделай фотографии, и посмотрим, что можно предпринять. – Он садится в машину.

– Сергей Анатольевич, Егор Апраксин наверняка всё правильно оформил! Он много раз писал вам письма! Просто попросите свою вредную секретаршу найти их!

Мэр хмурится:

– Так это всё из-за мальчика?

– Нет! – кричу я вслед трогающейся машине. – Это всё потому… Потому…

* * *

Вопрос мэра меня смутил. Всю дорогу до Егора я убеждала себя, что делаю это не «из-за мальчика». А просто потому, что бесит. Бесит, что такие, как Апраксин, хотят сделать мир лучше, а остальные в это не верят. Им пофиг. Хотя я сама раньше такая была и теперь хочу… восстановить справедливость.

А что, если он на свидание меня пригласил? Мгновенно в районе груди что-то сжимается. Нужно успокоиться. Я делаю пару глубоких вдохов и набираю код домофона.

– Вы куда? – Консьерж смотрит на меня с подозрением.

Хочу послать его за высокомерный взгляд, но прикусываю губу и спокойно отвечаю:

– В двадцать первую, к Егору Апраксину, – затем иду к лифту.

Сердце и не думает замедлиться, стучит только громче.

«Сейчас я его увижу. А остальное – неважно». В лифте звучит романтичная мелодия, и мне кажется, что я никогда не доеду…

– Привет, я так рад тебе! – Егор открывает дверь с широкой улыбкой. – Заходи.

Прохожу в холл, хочу разуться, но тут вспоминаю про дырку на носке! Блин. Я со стыда сгорю, если Апраксин это увидит. Что делать-то теперь? Я переминаюсь с ноги на ногу, из гостиной доносится музыка.

– Может, тебе тапочки дать?

Я боюсь, что он услышит, как сильно колотится моё сердце. Егор слегка наклоняется. Неужели он сейчас меня поцелует?

– Растения тебя любят. – Он достаёт из моих волос листик и показывает.

– Уже доставку привезли? – Я вздрагиваю, узнав голос Барби. – О-о-о-о, а ты что тут делаешь? – Она выглядит растерянной, но потом берёт себя в руки и улыбается.

– Я же говорил, что пригласил Леру.

В холле появляется ещё какой-то парень, вижу его впервые.

– Лер, это Кирилл, мой друг.

– С первого класса, между прочим, – поддакивает тот. – Приятно познакомиться. Слушай, а я тебя помню! Ты была там, на пляже, с этими… э-э-э…

Егор зыркает на него, и Кирилл с ухмылкой уходит в комнату. А вот Барби и не думает с места сдвинуться, скрестила руки на груди и, главное, на губах у неё такая блаженная улыбка! Прямо треснуть её хочется, жалко – нечем.

– Идём, мы в монополию играем, – Егор протягивает мне руку. – А потом роллы будем есть.

Я не могу пошевелиться.

«Зачем он меня пригласил? Чтобы снова поиздеваться?!»

– Я лучше пойду. Терпеть не могу роллы. – Я разворачиваюсь и выхожу с гордо поднятой головой.

А в голове одна только мысль: «Какая же я идиотка».

Глава 11

Я тебя в порошок сотру

– Лера, да подожди ты! – Егор догоняет меня уже у калитки.

Дёргаю за ручку, но вспоминаю, что нужно нажать на кнопку.

– Тебе и без меня весело. – Дверь пищит, и я оказываюсь на свободе.

– Да что с тобой? – бросает он мне в спину.

Я хочу убежать, но не могу. Поворачиваюсь к нему и ору:

– Вот скажи, только честно, для чего? Зачем это всё?!

– Что «для чего»? – искренне не понимает Егор.

И тут я обрушиваю на Егора совсем не то, что меня реально беспокоит:

– Всё это притворство! Строишь из себя святошу, а сам лицемеришь на каждом шагу. Вот ты кто, притворщик!

Егор меняется в лице:

– Ты, значит, такого обо мне мнения?

Мягкий электрический свет фонаря отбрасывает на его лицо тень листвы, которая слегка колышется от дуновения ветра. Егор похож на принца из манги, такой, типа, благородный…

– Ты мажор. А делаешь вид, что материальное для тебя неважно. Только я наконец-то поняла, что всё это напоказ. Уверена, твои предки с лёгкостью могли бы оплатить уборку пляжа, а ты ходишь со своими пакетами, как… как нищий. Сплошной развод, – мне противно от самой себя и того, что я сказала.

– Интересно…

– Интересно тебе? – огрызаюсь. – Что именно?!

– Как по-разному мы выглядим в глазах разных людей. Знаешь, у всех своя правда.

Меня как будто колет чем-то острым изнутри. Я зло на него зыркаю.

– Мои родители хорошо зарабатывают – это правда. Но это их деньги, и они распоряжаются ими по своему усмотрению, – спокойно говорит Егор. – А что касается более обеспеченных людей, я так скажу: часто именно они делают для общества гораздо больше, чем остальные. Просто делают молча, понимаешь? Мне нравится быть причиной чего-то хорошего и говорить об этом вслух. Причиной перемен, примером для других, если хочешь. Но у этих других может быть своё мнение на этот счёт. Своя правда.

Хм… Я задумываюсь над его словами. В голове всплывают слова отца, которые он часто произносит: «Богат да