Анна Никольская, Татьяна Михайленко
Безнадёжные
Иллюстратор обложки Бетехтина Юлия
© Никольская А., Михайленко Т., текст, 2026
© Бетехтина Ю., ил., 2026
© ООО «Феникс», оформление, 2026
Глава 1
Гуляющий по кругу телефон
В «Норе» сегодня ступить негде – с трудом протискиваюсь в узкую дверь, ведущую на террасу. Поднос заставлен газировкой, бургерами, картошкой и соусами. На секунду теряю координацию и чуть не роняю всё содержимое на пол. Бутылки опрокидываются на поднос.
«Трэш. Какое счастье, что напитки не в стаканчиках».
Бросаю взгляд на наших: им и дела нет, что я чуть не грохнулась! Ржут и на меня ноль внимания. Замечаю гуляющий по кругу телефон – все, естественно, кроме Снежки, покатываются со смеху.
– О, Лер, спасибо! – Сашка-Башка вскакивает и помогает мне с подносом.
Так-то лучше.
– Чего ржёте? – теперь я не ощущаю себя невидимкой. Ставлю напитки на столик и включаюсь в их трёп. Ловлю вайб, так скажем.
– Зацени, – Башка протягивает мне телефон, а сам вонзается зубами в сочный бургер, закатывая от блаженства глаза.
«Терпеть не могу фастфуд. От одного его запаха с нашей кухни воротит».
– Вку-у-усно! – с набитым ртом докладывает Башка. – На последнее видео нажми.
Нажимаю, и?
Ну, пляж. Пару секунд – я узнаю знакомый изгиб реки. В детстве я ездила туда с предками, но, кажется, это было ещё в прошлой жизни. Мы сто лет никуда всей семьёй не выбираемся. Насколько я знаю, сейчас река совсем обмелела.
Лето. Мне пять лет, и я рою яму в глинистом песке у берега. Откуда-то появляется усатый чел на мотоцикле, ставит его на подножку в паре метров от меня. Вынимает старую тряпку из бардачка, ополаскивает её в воде и начинает мыть байк. Я смотрю на воду – вернее, на разноцветную подрагивающую плёнку на её поверхности – и перестаю копать. Так красиво. Настоящая радуга! Я в восторге.
Прибегает мама:
– Вы в своём уме? Здесь дети купаются, а вы мотоцикл помыть решили? Бензин же прямо в воду льётся! Соображаете вообще?
Не помню, что было дальше. Не знаю, как бы повела себя тогда на месте мамы, но я давно никому не указываю, как жить. Не в моих это правилах. А мойки мне хватает и здесь, в «Норе».
На этом видео какой-то другой пляж, заброшенный вроде. Захламлённый.
– Что смешного-то? – смотрю на Башку, но он занят: пытается запихнуть в себя остатки бургера. Башка с огромной копной рыжих волос и набитым ртом – зрелище не для слабонервных.
– Смотри дальше, – Оля макает картошку в соус.
На экране теперь какой-то парень. Ничего такой – высокий, плечи широкие.
– Придурок конченый, вообще… – кривится Оля.
– В смысле? Почему?
– Что я хочу сделать до того, как умру? – с блаженной улыбкой говорит парень на камеру.
У него тёмные глаза, почти чёрные, и светлые волосы – цвета свежеиспечённых булочек для бургеров. Парень бледный, и круги у него под глазами как будто грим. Ветер ерошит волосы парня, и он поправляет их пятернёй, продолжая улыбаться. Я невольно хмыкаю.
Башка перестаёт жевать.
– Я хочу очистить и озеленить наш пляж.
Наши резко сгибаются пополам.
– Прикинь? Чувак не сегодня завтра кони двинет, а сам в мусорщики подался, – ржёт Жорик и, чуть подумав, добавляет: – Я бы на его месте забил на всё. Ну, вообще на всё, ясно? Ушёл бы в отрыв, все дела…
– Так ты уже, считай, ушёл, – ухмыляется Макс.
Жорик с шумом отхлёбывает газировку. Ничего не говорит. А я хохочу, но не из-за видео, понятное дело. Из-за Жорика. Кто придурок – так это он.
– А я бы на его месте – тьфу-тьфу-тьфу – познакомилась с моим любимым стримером, – включается в эту дурацкую игру Оля.
– Серьёзно? – не верю своим ушам.
– Ну. А что?
– Если терять всё равно нечего, я бы нашёл того чувака, который подставил нас в футбольном клубе, и так бы его отделал! – Макс зло зыркает на Жорика.
– Бро! – поддерживает брата тот.
– А я бы… – включается Башка. – Не знаю… Взял бы у предков ключи от машины, снял бы все деньги со вклада, ноут прихватил и укатил бы куда подальше, – Башка касается моей руки. – Лер, составила бы компанию умирающему? Ну, чисто теоретически?
На веранде появляется старшая смены Алия и смотрит на меня так, будто готова убить. Алия единственная в «Норе», кто постоянно ко мне цепляется. Я поспешно кладу телефон экраном вниз и прикусываю губу, чтобы опять не ляпнуть лишнего. Пару раз мы уже с ней поцапались, меня чуть не уволили тогда. Ставлю на поднос пустые бутылки, тарелки, собираю упаковки от трубочек. Улыбаюсь Алие самой сладкой улыбочкой и плетусь в основной зал.
Вообще-то, кафе изначально называлось «HOPE» – «надежда» по-английски. Но местные давно признали его «безнадёжным» из-за того, что тут вечно тусуются такие экземпляры, как мы, – неформальная молодёжь.
Как по мне, так быть как все – отстой.
Со временем русское «Нора» приросло к кафе как родное. Оно как нельзя лучше описывает наше логово. Тот самый закуток на летней веранде, где мы тусим до наступления заморозков. Кафе переделали из старого особняка, веранда когда-то служила балконом. Правда, стены настолько заросли плющом, что дневной свет почти не пробирается сквозь лианы и листья. Здесь и днём царит полумрак, так что кроме нас тут редко кто подолгу зависает.
– Приятного аппетита! – я приношу очередной заказ за седьмой столик. Влюблённая парочка не обращает на меня внимания.
«Милота».
«Ещё одиннадцать минут, и смена закончится».
Собираю пустую посуду, протираю столики, где необходимо добавляю чистые салфетки.
В «Нору» я устроилась, как только получила паспорт. Правда, работать я могу официально пока только по три часа в день. Зарплата небольшая, зато у меня впервые появились карманные деньги. Я собой горжусь. Теперь я могу ходить в кино и изредка тратиться на шопинг. Крутая новость, кстати: на летних каникулах можно будет работать подольше. Хотя, если бы не этот дурацкий закон по трудовому праву, с радостью работала бы часов по восемь. Я пока не коплю на что-то определённое, но в целом деньги могут понадобиться мне в любое время… И ещё из очевидных плюсов работы в «Норе» – свободный допуск сюда наших. У нас есть общий чат – называется «Рулфрилы», с английского – «свободные от правил», rule free. Не знаю, кто это придумал. Оля говорит, что вроде Башка.
