Третьему экзаменатору ещё проще. Его кот зайцев ловит. Он даже не имеет морального права на такие мелочи, как угрызения совести. Да и как же это возможно, чтобы заваливший два экзамена студент с первого же раза сдал его предмет, самый сложный, самый трудный, самый нужный… Нет, он не может допустить, чтобы пострадало достоинство его предмета.

Таким образом, согласно всем этим неписаным правилам, соседка сахалинского татарина никак не могла быть удостоена положительной оценки ни по одному из трёх предметов.

Однако девушка оказалась негордой. Она отыскала доцента Салахетдинова.

– Здравствуйте. Я Шафикова Лейсан.

– Не помню что-то. Ты что, из нашей деревни?

– Да нет же, вы мне помогли поступить в институт с помощью апелляции.

– А, припоминаю.

То же белокожее лицо, по узким плечам рассыпаны и пепельные волосы. Маленькая, ещё больше похудевшая, она напоминала козлёнка. Похоже, переживает за проваленную сессию.

– Так, слушаю тебя. Что ещё от меня требуется? – проговорил Мифтах довольно сухо, будто не имел никакого отношения к её бедственному положению.

Хотя он понимал всю сложность положения Шафиковой, всё же не её он ждал с таким нетерпением. Как депутат из одноимённого рассказа классика татарской прозы Ш. Камала, он без конца повторял про себя заготовленную речь, отшлифовывал её так, чтобы она была достаточно проникновенной, чтобы она засела в печёнках того птицеликого существа, с которым он надеялся встретиться в связи с завалами Шафиковой Лейсан. Вот он входит в кабинет. Как ни в чём не бывало, бесцеремонно шлёпается на стул. Как только он заговаривает про Лейсан, Мифтах тут же начинает свою речь:

– Дорогой товарищ, сначала выложи на стол мои пятьсот зелёненьких! Как говорят политики, только при выполнении этого условия продолжим наши переговоры.

Тот начинает доставать из многочисленных карманов куртки какие-то квитанции, бумаги, не переставая при этом болтать и напускать на себя сахалинского тумана. Но Мифтах уже прошёл школу мужества, на сей раз не удастся его так просто провести!

Но и эти фантазии Мифтаха, столкнувшись с реальностью, разлетелись вдребезги. Девушка, теребя в руках маленький носовой платочек, продолжила:

– Я не смогла сдать экзамены по всем трём предметам. Не могу сказать, что очень хорошо всё знаю, но всё же не хуже других, во всяком случае, не хуже троечников подготовлена.

– Я ведь у вас не работаю. К этому факультету никакого отношения не имею, – хотел он отделаться от неё побыстрее, но возбуждённый ум вырвал вертевшийся на кончике языка вопрос: – Тот мужчина… Как уж его… Ильдар, кажется? Он где сейчас?

Девушка неожиданно стала похожа на загнанного в клетку волчонка и, сверкнув глазами, зло отрезала:

– Нет его. Исчез.

Её краткий ответ лёг солью на душевные раны Мифтаха. Это означало, что всё растворилось в бескрайних просторах вселенной и никакого просвета впереди нет.

– Как это исчез?

На этот вопрос Лейсан ответила ещё короче.

– Тю-тю, – сказала она и развела руками.

Мифтаху, естественно, хотелось обо всём узнать подробнее, всё прояснить. Он стал расспрашивать Лейсан и узнал горькую правду.

Приехав с Сахалина, Ильдар Ибатуллин купил в Казани однокомнатную квартиру как раз на этаже, где Лейсан с матерью жили в трёхкомнатной, которую впоследствии пришлось разделить.

– Почему пришлось разделить? Отец с матерью развелись, что ли? Отец отдельно живёт?

На сей раз в глазах Лейсан отразилась глубокая скорбь. «Стоит ли доверять этому человеку все свои переживания», – подумала она, но, видя его искреннюю заинтересованность, решила продолжать. Ей хотелось освободиться от груза на душе, поделившись своими бедами со взрослым человеком.

– Да нет! Тот абзый, которого вы знаете, Ибатуллин, он разделил нашу квартиру. Отец умер год назад. Вроде бы я говорила вам об этом?

Из взволнованного рассказа Лейсан Мифтах понял следующее: сахалинский татарин, заметив, что сосед Хикматулла, отец Лейсан, любит поддавать, взял себе за привычку каждый вечер приглашать его к себе немного «приложиться». Для этого он купил ящик спирта «Роял». От постоянных выпивок печень Хикматуллы вышла из строя. Позже и сердце прихватило. Короче, его даже вскрывать не стали.

У Мифтаха, как от холодной ключевой воды, свело зубы.

– Ибатуллин перебрался к нам, – продолжала Лейсан. – Меня обязали называть его «папой».

– А свою квартиру он куда дел?

– Это не моя квартира, – сказал он и, прописавшись у нас, стал полноправным хозяином. Примерно через год он начал цепляться то к маме, то ко мне. В конце концов пришлось разъехаться, мы с мамой – в двухкомнатную хрущёвку, а ему досталась однокомнатная в кирпичном доме.

– Мама, наверно, тяжело перенесла всё это?

– Она и с отцом-то намаялась, только, говорит, такого хитрого и такого бессовестного человека, как этот Ибатуллин, она не встречала. Многие приходили к нам за деньгами, которые они отдали ему за машину. Угрожали нам, запугивали. А откуда у нас деньги? Из-за этих проблем я действительно не смогла как следует подготовиться к экзаменам, но на тройку я всё же знаю… – Завершив свой рассказ, Лейсан посмотрела на Мифтаха серьёзно, по-взрослому и с некоторой обидой. Потом хотела ещё что-то добавить, но, махнув рукой, быстро вышла из аудитории.

Печальная повесть девушки произвела на Мифтаха тягостное впечатление. «Моя совесть чиста», – пытался он успокоить самого себя, но почему-то не получалось. В голове постоянно крутилось нравоучительное высказывание одного приятеля: «Жизнь мужчины сокращают не столько злая жена и привычка закладывать без закуски, сколько различные склоки и интриги…»

Доцент Салахетдинов и сам не заметил, как начал плести интригу, на беззащитном воробышке срывая свою злость к коварному хищнику. Каждое напоминание о подлости, которую он совершил по отношению к Лейсан, нестерпимой болью отзывалось в его душе, заставляя трепетать сердце, как осенний листок на ветру.

Он твёрдо решил во что бы то ни стало помочь девушке.

Изменилось его отношение и к машине. Просто это была какая-то идиотская мечта. И на что ему, неопытному водителю, этот необузданный аргамак. Врежешься на ней куда-нибудь, и всё твоё с таким трудом накопленное состояние в один миг взлетит в воздух. Хорошо, если сам жив останешься. А потом, где её держать? Значит, ещё и гараж нужен. Если держать её около дома, придётся самому в ней ночевать, чтоб не угнали. В общем, на черта ему сдалась эта лишняя головная боль, лишние заботы! На работу за какие-нибудь пятнадцать минут доставит громыхающий трамвай, на садовый участок – электричка. Так что не лучше ли жить без машины, без проблем, распоряжаясь своим временем по своему усмотрению?!

Однако дьявол, искушающий машиной, и невыплаченные долги ещё долго не выпускали Мифтаха из своих сетей.