Геофизику я любил до прошлой осени. Она, геофизика, открыла мне дорогу на Север. Кормила, определяла отношение ко мне людей. Я трудился безотказно и много, делал работу качественно. Жил, не обижая людей и зверей. Прошлой осенью и от стрельбы по зверю отказался. Шел естественный отсев зла от добра. И в этом сите жизни после «просеивания» остались крохи добра! Из тридцатилетней пыли дней жизни.

Провидением назначалось: начать жить сначала! Главные ценности определились: любовь и верность долгу. Заслуга родителей. С добрым взглядом на мир родили. И мама с отцом не осудили за уход из семьи.

«Спасешься сам, рядом с тобой спасутся и твои дети, — рассудила мудро мама. — Бог тебе судья, а не мы с отцом. Внуков мы не оставим в беде».

— Кто ты? — наконец нарушила Эрика молчание.

— Сам не знаю, — подумав, ответил.

На Индигирке осталась беременная жена. Но осмыслил, что я сделал, только здесь и сейчас. Именно под пытливым и умным взглядом этой женщины. Стыдно признаться.

Хрипловатым баритоном без утайки стал рассказывать. Сама рассудит, кто пришел.

До приезда на Мыс Шмидта. Летом работал в Якутии на заверке аэромагнитных аномалий. Геофизиком в геолого-поисковой партии вдвоем с женой Натальей. В июне определились в отряд студенты. Парень и девица Людмила. Работа в гористой местности с магнитометром, визуальное обследование рудопроявлений. Отбор штуфных проб и образцов из обнажений для химлаборатории. Много тяжелой работы. У рюкзаков лямки обрывались от загруженности камнями.

Техники нет. Пять участков в горах: там и коняги ноги калечат. Для перебазирования есть вертолет. В геологических отрядах имеются вьючные лошади. Объем каменного материала у геологов огромен. Каюры на вьючных лошадях собирают штуфные пробы, «металлку» с временных стоянок. Доставляют на базы. Мне с помощниками и лошадиный труд выпадал: тянуть в рюкзаках образцы из маршрутов на своем горбу.

Студент из Миасса оказался совсем не годен для работы с магнитометром, для самостоятельных поисковых маршрутов. Лодырь. Людмила приехала на преддипломную практику из Киева с ясным пониманием жизни. Круто сбитая девица девятнадцати годов. Умная, подвижная и уважительная. Даже в маршрутах общалась только на «вы» и по отчеству.

— До отчества далековато, — посмеивался я.

Божьей помощью в делах явилась студентка! Жену берег.

Людмила скоро освоила дело. Могла самостоятельно работать. Приставил ей помощником студента. Парня она гоняла безжалостно. И тот шел за ней теленком на веревочке. Работала она сноровисто, по восемь-десять часов. Ухайдакала работой студента так, что убежал с профилей. Сам я вел одиночные маршруты по горным каньонам, продолжительные и тяжелые. В аномальных участках. Людмила справлялась на альпийских лугах.

Кружились без передышки. Лето в Якутии жаркое. В июне-июле белые ночи. Делали работу белыми ночами. Благодаря второй группе «план» за сезон получался.

Подламывал студент. Поставил его к вариометру. Жена засиделась на базе отряда. С энтузиазмом вышла на профили с Людмилой. Показала класс работы. В экспедиции лучший техник — оператор. Имела грамоты.

Людмила вернулась восхищенная: подменяясь у магнитометра, сделали трехдневный план! Но выяснилось, что студент на базе у вариометра проспал весь рабочий день! За прибором не следил, данных геомагнитного поля нет. Брак всей работе на профилях без поправки на геомагнитные колебания. Отослал бездельника в распоряжение начальника партии. Замену не дали. Так и стали мы работать одиночными маршрутами.

Людмиле доставалось одной на профилях. Жена наблюдала за вариометром круглосуточно, регистрируя в журналах геомагнитные изменения. В магнитные бури геофизику не сделаешь. В редкие сырые от дождей дни отдыхали, обрабатывали данные. Геологические отряды пересекались работой с нами. Приезжали гости. Глушь, безлюдье. Гостям в горах всегда рад.

Вся графическая работа на жене. И быть привязанной поминутно к вариометру до измождения трудно. На профилях легче. Я искренне жалел жену и Людмилу. Свою работу любил. И была она мне не в тягость. Успевал охотиться, добывал горных коз на тропах из «мелкашки». Счастье, когда есть на кого положиться в тайге и горах. И что я делал бы без Людмилы? Завалил бы работу.

Наталье объяснял и не скрывал восхищения качествами студентки. Редко встретишь человека с умным сердцем. Мне бы, простаку, помалкивать. Жена тихо ревновала. В конце концов открыто возненавидела Людмилу. Такой несправедливости терпеть не стал: из-за ее бурканья и рыканья дивчина интерес к работе потеряла. При переброске вертолетом на последний участок супругу отправил на базу партии.

— Смотри, как бы тебе ни пришлось собирать чемодан. И ехать следом за любимой студенткой в Киев, — огрызнулась она.

Улетать Наталья не желала.

Остались мы среди диких гор вдвоем с Людмилой на долгий и счастливый сентябрь. Памятен он для меня. Прежде всего, за обретение в себе Человека. Светлым остался в душе. За нашу с Людмилой честность перед всем белым светом. Ибо после завершения полевого сезона случилось такое, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Но это было потом. Жена скрыла, что улетает беременной.

Эрика слушала, а моя речь лилась ровно, словно читал заученный текст. Читал без запинки, с выражением, обобщая и делая выводы.

Вертолет отгрохотал в небесах и исчез за горным хребтом. А нам оставалось жить на грешной земле. Вот только грешить ли? Интимные маршруты в среде геологов заканчивались полевыми романами. Нередко рождались после подобных романов дети. Распадались семьи и рушились судьбы.

Как не любить жизнь, когда ты молод и живешь в первозданной природе? Душа восторгается каждой ягодкой, каждым цветочком и узором мха. Восхищается лучезарными облаками, голубизной неба. Ясным воздухом и ледяной, до ломоты зубов, вкусной водой. Торжественно и нарядно душа твоя прихорашивается в чистые одежды к предвечному празднику жизни. В лучезарном восходе и закате солнца. В хороводе деревьев, одетых в желтую хвою.

Первую проблему мы решили гласно: две палатки ставить глупо.

— У меня после диплома свадьба, — открылась Людмила. — Жених бережет «это» до брачной ночи, — она с юморком принажала на «это». Предполагая возможную проблему проживая в одной палатке с молодым мужиком.

— В таком случае я тоже не хочу быть негодяем в вашей жизни.

— Вам надо быть писателем, — засмеялась Людмила. Подчеркнуто выделила отчество.

— Почему писателем? — удивился искренне. — Никогда в голову не приходило.

— Вы честный. Живете счастливым человеком.

— А ведь нам никто не поверит, — поскреб я затылок. — Что мы такие хорошие.

— А я вашей жене справку принесу! — засмеялась она.

— Это