Ланге с плохо скрытой злобой спросил по-русски:

– Фамилия? Какой части?

Володаров молчал.

– Фамилия! – повторил Ланге, повышая голос. – Сколько вас есть? Какой ваш цель?

Володаров по-прежнему хранил молчание. В его взгляде Ланге прочёл издёвку и презрение. Но разве связанный русский солдат, а не Ланге – хозяин положения? В глазах фашиста сверкнула ярость.

– Будете говорить?! – угрожающе крикнул гитлеровец. Не дождавшись ответа, он вскочил из-за стола и подступил к Саше.

– Я спрашиваю, вы глухой? Я буду научить вас! – взревел он и ударил пленного по щеке. Саша, хотя и закачался, но не упал.

Ланге шагнул к стене и дёрнул шнур. За раздвинувшейся шторой виднелись железные крючки, плети, клещи и огромный чан. Топилась печь.

– Ну?

Фашист показал пальцем на всё это.

Володаров молчал. Он старался не смотреть на застенок. Его внимание привлекло бушующее море, созданное рукой знаменитого художника. Постой-постой, где же он раньше видел эту картину? Уж не в Эрмитаже ли? Шуми, шуми, непокорное море!

Ланге достал из кармана зажигалку и поднёс её к голове Саши.

– Говори, или волос пох-пох!

Саша, рванувшись вперёд и собравшись с силами, ударил немца сапогом в живот. Тот отлетел в дальний угол комнаты.

– На крюк! На крюк! – в ярости закричал он.

На Сашу набросились два немца и, повалив его, стали избивать.

Саша не просил пощады. Смерть не страшна. Главное – не дрогнуть в последнюю минуту.

Внезапно заверещал телефон. Ланге срочно вызывал начальник.

– Увести, – распорядился Ланге, кивнув головой на Володарова, и выбежал, на ходу натягивая перчатки. Возле дверей его ждали с мотоциклом. Через несколько мгновений мотоцикл скрылся из виду, оставив за собой клубы дыма.

Начальник встретил Ланге стоя. В руке он держал письменный приказ.

– Получены секретные сведения. Русские готовятся к наступлению. Как пленный? Постарайтесь поскорее и отправьте в штаб армии. Учтите, пленным заинтересовался сам командующий. Сопровождать русского будете сами.

– Слушаюсь.

– Дело серьёзное. Не доверяйте никому, иначе…

Ланге на мотоцикле помчался обратно. Уж теперь он сломает упрямство русского разведчика!

– Пленного! – крикнул Ланге, вбегая в комнату. Он был в отличнейшем настроении. Появилась возможность предстать перед командующим. Генерал спросит: «Кто захватил пленного?» – «Я», – ответит Ланге, вытянувшись. За это, может быть, и железный крестик дадут. Забудут его прежние грехи и повысят в должности.

Пленного привели минут через пять-шесть.

– Ну, надумал? – В ожидании ответа Ланге пристально взглянул на него и тотчас отступил с побелевшим лицом.

– Кого мне привели?! – вскричал он писклявым голосом. Перед ним навытяжку, с выпученными от страха глазами стоял фриц из интендантского взвода.

11. На Орлиной скале

В частях нашей армии на Карельском фронте шли последние приготовления к наступлению. Поднявшись по тревоге, некоторые подразделения уже заняли исходные позиции. Отдельная рота минёров под командованием Разумова тоже двинулась к передовой. На неё была возложена задача: в составе первого батальона зайти обходным манёвром в тыл противника и отрезать пути к отступлению. Предстояло двигаться мимо Орлиной скалы, и поэтому радости капитана Разумова не было границ. Он надеялся непременно встретить своих солдат, ушедших в рейд.

В первом батальоне Разумов встретил майора Чачуа. Тот был хорошо выбрит, чёрные глаза смеялись.

– Радуйся, старина, – покручивая усы, сказал Чачуа. – Валзамский мост взорван, авиаразведка сообщила.

– Правда?

– Мосты сами в воздух не взлетают!

– Стало быть, живы мои орлы?

Майор предложил капитану папиросу из своего серебряного портсигара.

– Угощайся. Подарок из Грузии.

Разумов папиросу взял, но закуривать не спешил.

– Значит, мои орлы живы! Спасибо вам, сынки, меня, старика, не опозорили. Спасибо!

И уже не скрывая радости, он сказал:

– Майор, вы не представляете, до чего это хорошие ребята! Сын мой тоже с ними.

– Сын? – постарался удивиться майор. – Почему же вы мне об этом раньше не говорили?

Капитан засмеялся и стал объяснять. Но, заметив добрую улыбку майора, осёкся. Не оставалось никакого сомнения – Чачуа давно обо всём знает. Стушевавшись, Разумов промолвил:

– Огонёк найдётся?

Майор протянул зажигалку. Разумов затянулся папиросой.

– Ну, всего хорошего, счастливый папаша! Я вам, чёрт возьми, завидую. После войны приезжайте ко мне в Кутаиси с сыном в гости.

– Обязательно приедем. До свидания.

Минёры лейтенанта Каурова сидели в тёмном бору на поваленных деревьях. Лица их были суровые, сосредоточенные. Весть о Саше беспокоила их больше, чем что-либо другое.

– Как это ты, Мубаракшин, в трудную минуту смог товарища бросить?! Разве солдаты так поступают? Сам погибай, а товарища выручай! А ты… – говорил Чиж, размахивая руками.

– Кто друга забывает, тот больше не человек, – сверкнув чёрными глазами, сказал Измаилджан.

– Всю роту, весь полк опозорил!

Оборванный, с всклокоченными волосами и кровавым подтёком на щеке, Джигангир стоял молча, понуря голову. Вот, подняв глаза, он обвёл товарищей медленным взглядом. Ни тени сочувствия на лицах тех, кто раньше был готов отдать за него жизнь.

– Я же не бросал его, – тихо произнёс Джигангир.

– Расскажи правду! – приказал Опанас.

Джигангир встрепенулся. Лицо оживилось. Он теперь понял, как жесток, неумолим суд чести. Нет, нельзя погибать нелепой смертью, приняв на себя такое тяжкое обвинение.

– И вы мне не верите, товарищ старшина? – спросил Джигангир. – Да, я потерял ваше доверие. Но я не виноват. Я хотел его спасти и не смог, не сумел…

– Говори, говори, – сказал молчавший до сих пор Кауров.

Джигангир быстро повернулся к нему. В какое-то мгновенье их взгляды встретились. Глаза Каурова говорили: «Я верю тебе».

По мере того, как Джигангир рассказывал, мрачные лица товарищей постепенно светлели. Первым к нему подсел Измаилджан, подвинулся ближе Чиж. Только Опанас сидел по-прежнему хмурый, покручивая усы.

– По-моему, – Кауров обвёл всех взглядом, – Джигангир не спасался бегством, он в самом деле пытался выручить друга.

– Верно! – в один голос сказали Измаилджан и Чиж.

Только Опанас не проронил ни слова.

Лейтенант поднялся с места.

– Я верю, он говорил от чистого сердца. Мы его оставим в своих рядах. Старшина Грай!

Старшина поднялся.

– Дайте мне автомат Лунова.

Опанас протянул оружие.

– Встать! – скомандовал Кауров. С автоматом в вытянутых руках он подошёл к Джигангиру.

– Вот тебе автомат героя. Бери и будь в бою таким же смелым, как Лунов. Будь настоящим другом.

Прижимая автомат к груди, Джигангир взволнованно проговорил:

– Верьте мне. Я оправдаю ваше доверие. Буду таким же, как Аркаша.

Спустя полчаса, Кауров со своими бойцами пробирался в немецкий тыл для спасения Саши Володарова. Они пересекли железнодорожное полотно и двинулись дальше по обочине шоссе, прячась за кустами.

Шли довольно долго и, перейдя глубокий овраг, заметили в стороне пожилого немца, пасущего