— Он, кажется, отличник, стипендию получает, да? Ах, за этюды! Но какое отношение имеют эти этюды к клоунаде, ты не знаешь, а?

Павлику было стыдно за меня.

Терпел я, терпел уколы Сержа и вдруг взорвался. Вам надо, чтобы я, не задумываясь, изобразил клоуна Коко? Пожалуйста!

Я бешено затрясся, развязно заковылял сломанной походкой и закричал таким высоким фальцетом «Уй, миленький мой!», что Серж и Павлик только рты пораскрывали.

Я зло посмотрел на Сержа:

— Что скажете… профессор?

— Не… неплохо, — пробормотал Серж. — В общем, пойдет…

Павлик страшно обрадовался и толкнул меня локтем в бок:

— Молодец!..

В дальнейшем я не спрашивал больше, кто я и как мне надо себя вести. Что бы ни требовал от меня Серж, все выполнял так же нахально и развязно. Дело подвигалось удивительно быстро.

⠀⠀

8

Всех новоиспеченных артистов, подготовивших номера для выступления на сцене, Генрих Савельевич направил в прокатные мастерские, подобрать себе костюмы для этих выступлений.

Уже в коридоре мастерских запахло нафталином, как из раскрытого старушечьего сундука. А внутри совсем не продохнуть. И какого тряпья тут только нет! В глазах рябило от позументов, галунов, пожелтевших кружев. Костюмы всех мастей и эпох. Нет только костюмов для клоунов.

Акробаты и жонглеры бойко хватали «онегинские» брючки и рубашечки-апаш. Это для сцены. Прихватывали и пиджаки, чтобы носить их в жизни. В общем, приоделись ребята.

Отчаянно рылся я в куче тряпья и наконец вытащил на свет божий широченный клетчатый костюм с толстяка и канареечного цвета жилет.

— В порядке, Глеб, — одобрил мою находку Павлик.

Он уже откопал на какой-то полке рыжеватый купеческий парик. Это для меня. Себе Павлик костюма не искал. Костюм белого клоуна давно уже висел у него дома в шкафу. Его сшила тетя Поля по указаниям Павлика. Костюм получился точно такой, как у Макса: голубой, из подкладочного блестящего шелка. И так же завершался у шеи туго накрахмаленным белоснежным жабо, на которое ушла значительная часть подвенечной фаты тети Поли, много лет хранившейся в комоде, как облако воспоминаний о счастливом событии в ее жизни.

Единственно, что Павлику нужно было достать для белого клоуна в прокатных мастерских, это нелепо-традиционные золотые туфли на высоком каблуке. И он их нашел. Золоченые оперные дамские туфли. Примадонна, носившая их, видно, обладала сложением грузчика, и все же туфли Павлику здорово жали. Кое-как напялив туфли, Павлик ковылял по мастерской на полусогнутых и находил утешение в затертом изречении: «Искусство требует жертв».

Ботинок для рыжего в мастерских, конечно, не оказалось. Но Павлик подмигнул мне.

— Спокойно, Глеб, не теряй баланса. Ты мой партнер, значит, всегда будешь в порядке!

Дома Павлик бросил свои золоченые туфли на пол и крикнул мне:

— Сиди тут, жди, а я смотаюсь на минуточку в Первый цирк.

И на что надеется? Тоже мне великий комбинатор!

Но через полчаса Павлик уже поставил передо мной два огромных циклопических ботинка, а рядом положил клоунскую палку-батон. И спросил:

— Гений я или не гений?

Павлик, конечно, гений. Как и у кого ему удалось выпросить ботинки и палку, просто непостижимо!

Ботинки болтались на моих ногах, как два колокола. Павлик неожиданно ударил меня батоном по голове, и — вот чудо! — никакой боли. Желтая бамбуковая палка-батон формой напоминала самоварную трубу. Длинный конец трубы был расщеплен для смягчения удара, а также для звукового эффекта. Звук, получаемый от соприкосновения батона с головой клоуна, давал все основания предполагать, что эта самая ответственная часть человеческого организма треснула пополам. Такой эффект, как показала практика, наверняка обеспечивал смех или, по крайней мере, хорошее расположение зрителей.

Подведя итоги всем нашим усилиям, Павлик нашел, что для выступления в программе «Цирк на сцене» мы вполне готовы.

Меня одолевали сомнения. Неужели то, что мы «натворили», похоже на дело? Две недели репетиций — и пожалуйста: артист, клоун… Правда, плюс еще два месяца занятий с Василием Петровичем и участие в пантомиме. Но все равно это смешной срок. А вот будет ли смешным наше антре? А почему бы и нет? Не смешные клоуны это разве не смешно?

Вся надежда на снисходительность зрителей. В афише, конечно, укажут, что выступают студенты, да еще первокурсники. Но кто купит билет на такой концерт? Вот потеха — выступать перед пустым залом! A-а, будь что будет!

Сомнения сомнениями, а где-то внутри зрела радость, как в детстве перед днем рождения. Неизвестно какой, но подарок будет.

День рождения «Цирка на сцене» не заставил себя долго ждать. Слонимский не сидел сложа руки.

Это был день волнений, окончательной доработки, подчистки в общем-то несложных, скороспелых номеров. Правда, среди примитивного нагромождения иногда сверкали вспышки настоящего мастерства. Манеж бурлил, гудел, взрываясь неистовыми криками доморощенных режиссеров. Постановщиками номеров были сами исполнители, и часто между партнерами возникали конфликты, особенно в групповых номерах.

Конфликты улаживались довольно быстро, на затяжные дебаты не было времени. И к вечеру все было готово.

До начала представления еще целый час, а «Цирк на сцене» в полном составе уже галдел и суетился за кулисами клуба.

Я чувствовал себя неважно. Весь день от волнения ничего не ел. В ногах слабость, голова слегка кружилась. Ох уж этот Слонимский, ни единым словом не упомянул в афише, что выступать будут студенты! Даже не намекнул. Билеты расхватали с боем.

Павлик плотно пообедал и чувствовал себя великолепно. Да и остальные участники гордо поглядывали вокруг. Это не шутка — быть включенными в первый концерт. Отбирали-то лучшие номера. Павлик чуть не сорвал себе глотку из-за бешеной саморекламы. Серж, конечно, поддержал нас, и вот мы в числе первых.

Павлик гримировался сам. Все у него получилось как у Макса: губы сердечком, трагический треугольник бровей и уши пунцовые, как у мальчишки, пойманного в чужом фруктовом саду. Подводила голова. У лысого Макса она была обсыпана пудрой. Серж посоветовал Павлику обрить голову. Павлик изменился в лице. Не помогло даже знаменитое изречение «Искусство требует жертв». Павлик ограничился бриолином, и прилизанная голова его сверкала, как у иностранного дипломата.

Меня гримировал Серж. Он поставил рядом с зеркалом обложку немецкого рекламного журнала «Дас программ». С обложки на нас глядело удивительно размалеванное лицо знаменитого французского клоуна Фрателлини. Неожиданно Серж достал из кармана картонный нос на ниточке и приладил его к моему лицу. Затем, посматривая на обложку, он при