Я захлопнул дневник, как будто он ужалил меня по пальцам. Сердце бешено колотилось в груди. Вся её дерзость, её уверенность, её «королевское» поведение — всё это был фасад. За ним скрывалась напуганная девушка, которая панически боялась меня потерять и готова была на отчаянные шаги. И её подозрения о связи моей силы с её родом… это было ново и пугающе. Я сидел, сжимая в руках кожаную обложку, и чувствовал, как почва уходит из-под ног окончательно.

Дверь в комнату тихо открылась и закрылась. Вошла одна Лана, её плечи были слегка опущены, но на лице играла лёгкая, победоносная улыбка.

— Что сказал твой отец? — спросил я сразу же, отрываясь от разглядывания её книжной полки.

— Что мы нашли одно из древних захоронений. Он сказал, что сам с этим разберётся. Оказывается, у нас таких склепов на территории несколько. Странно, конечно, почему наших предков просто захоронили в подземелье и даже не оставили в семье информации об этом. — Она пожала плечами, подходя ко мне.

— Хм. Странно все это, — согласился я, глядя на неё с некоторым беспокойством. — А что на счет… нашего… э… инцидента?

— Вроде забыл временно. Но, ясно, что вспомнит, — с лёгким смешком ответила Лана. — Что-то пробурчал себе под нос, что «таким безобразием» только простолюдины занимаются. И как я после этого собираюсь замуж выходить.

— Вся академия этим «безобразием» занимается, — заметил я.

— Вот именно, — закатила глаза Лана. — Что тут такого? Хочу и сплю со своим парнем. Хочу и сосу ему. Что мы, как в старые времена, в кустиках за ручки держаться должны? Не-а.

Она подошла вплотную, обняла меня и запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Её пальчики начали медленно водить по моей груди, расстёгивая пуговицы рубашки.

— На чем мы остановились? — игриво спросила она, и в её алых глазах плясали знакомые чертики.

Не дожидаясь ответа, она снова опустилась на колени передо мной. Её руки потянулись к моему поясу. Она расстегнула ширинку и стянула с меня штаны вместе с трусами. Взяв мой уже возбуждённый член в свою прохладную ладонь, она на секунду задержалась, игриво помассировав его основание большим пальцем. Затем она наклонилась, и её губы, мягкие и влажные, сомкнулись вокруг головки. Она с наслаждением, не спеша, принялась его сосать, её язык выписывал мастерские круги по самому чувствительному месту.

И тут…

Дверь в комнату с силой распахнулась. На пороге, запыхавшийся и с лицом, налитым кровью, стоял её отец.

— Мышонок, забыл сказать… — начал он, но его взгляд упал на происходящее. Его глаза вышли из орбит, а челюсть отвисла. Последовала секунда оглушительной тишины, после чего он прохрипел: — Я… я убью его… я его ТОЧНО УБЬЮ!

Лана, с громким, демонстративным чмоком, выпустила мой член из своих губ. Она медленно подняла на отца взгляд, полный наигранного непонимания и лёгкого раздражения.

— Ну, папочка… — протянула она, как будто он отвлёк её от самого обыденного занятия в мире. — Опять что-то случилось?

Мысли

Рассвет застал меня в гостевой комнате, которая, справедливости ради, была более чем приемлема: тяжёлые гардины, кровать с балдахином и даже собственный камин. Если бы не маленькая деталь — запертая на мощный магический замок дверь — можно было бы счесть это роскошным отпуском.

Ночь прошла под аккомпанемент приглушённых, но яростных воплей герцога, доносившихся из глубины замка. Судя по эху, билась хрустальная посуда и трещала мебель. А я… я просто хотел есть. И ещё у меня слегка ныли яйца — то ли от возбуждения, то ли от последующего адреналина.

Самый сюрреалистичный момент наступил, когда Каин Блад лично явился выпроваживать меня из покоев дочери. Он вщёлкал дверью, влетел внутрь, и, не говоря ни слова, вцепился мне в шиворот. Лана, уже одетая, стояла рядом, поджав губы. Наши взгляды встретились. В её глазах читался такой искренний, дикий восторг от всего этого бардака, что у меня дёрнулась щека. Я увидел, как её лицо исказила судорога сдерживаемого смеха, и моё собственное дыхание перехватило. Мы оба, как два провинившихся школьника, едва не разрыдались от хохота, пока разъярённый герцог, рыча что-то невнятное про «беспутного щенка» и «позор семьи», волок меня по ковровой дорожке, словно непослушного кота, уличённого в краже сметаны.

Последнее, что я успел услышать, прежде чем дверь в мою временную темницу захлопнулась, был его хриплый, полный ярости голос:

— И будь уверен, мальчишка, я напишу твоим родителям! Напишу, как ты совратил мою дочь! И императору напишу! Узнает вся империя о твоём «подвиге»!

Дверь захлопнулась. Я остался один в тишине. И только сейчас, когда адреналин начал отступать, до меня стало доходить, чем это всё может обернуться.

Письмо моим родителям. Сигрид словит инфаркт. Родители… им, в общем-то, всё равно. Но публичный позор? Оскорбление герцога? Они предпочтут сдать меня с потрохами, лишь бы не наживать врага в лице Бладов. Меня ждёт унизительный отчёт перед семьёй и требование «образумиться».

Письмо императору. Вот это уже по-настоящему страшно. Императорская семья, которая уже присматривала меня в женихи для принцессы, узнает, что я не только «опустился» до связи с герцогиней (что уже выбивалось из их планов), но и сделал это столь скандальным, «простонародным» образом. Я из перспективного актива превращаюсь в проблему. В исчадие скандала, порочащего саму идею брака с императорской фамилией. Мне могут «посоветовать» исчезнуть. Или устроить «несчастный случай». Или просто сломать мне карьеру, чтобы другим неповадно было.

Я сел на кровать и провёл рукой по лицу. В воздухе всё ещё витал запах дорогого воска и старого камня. А в горле стоял комок от осознания простой истины: я только что из задорной академической авантюры шагнул прямиком на минное поле большой политики. И похоже, первая мина уже тихо щёлкнула у меня под ногами.

12 октября

Утро встретило меня ледяным молчанием. Меня провели не в главную столовую, а в небольшой, изысканный будуар, явно предназначенный для приватных завтраков. Стол был сервирован безупречно — одинокий прибор, хрустальный бокал, серебряные подносы с идеально обжаренным мясом, воздушными омлетами и тёплыми круассанами. Но атмосфера была похоронная.

Слуги двигались с подчёркнутой, почти механической точностью. Юная горничная,