Лана фыркнула, но затем её лицо снова озарилось интересом.

— Ладно, ладно. Но это же невероятно! У тебя проявилась магия! И какая? Лёд? Но ведь у тебя уже есть та… другая. Розовая. Та, что влияет на вероятность. — Она прищурилась, её умственный аппарат работал на полную мощность. — Два вида магии? Такое бывает? Представляешь, как их можно комбинировать? Допустим, ты замораживаешь противника, а твоя волевая магия тут же влияет на вероятность, что он поскользнётся и разобьётся вдребезги! Или…

Я слушал её восторженные теории с улыбкой, но затем перебил, высказав своё самое тёмное предположение.

— Лана, а что, если… волевая магия… что если её мне внедрили? Насильно. Что если она не моя от рождения?

Она замолчала, её брови сдвинулись.

— Внедрили? — она произнесла это слово с отвращением. — Но это… Роберт, это незаконно! Такие вмешательства запрещены всеми мыслимыми кодексами! Это… бесчеловечно. Кто бы вообще… — её взгляд стал твёрдым. — Твои родители? Но даже для них это было бы чересчур. Отдать на растерзание чужой магии собственного сына? Нет, я в это не верю.

— Я тоже не знаю, — вздохнул я. — Но слишком много странного происходит. Это запечатанная магия льда, которая вдруг прорывается… эта розовая сила, о которой никто ничего не знает… Всё это не сходится.

Я посмотрел на звёзды за стеклянным куполом, чувствуя тяжесть этих загадок.

— Думаю, скоро я узнаю причину всего этого. Всё идёт к тому, что тайное станет явным. Но пока… — я перевёл взгляд на неё, и мои глаза смягчились, — пока я просто хочу забыть обо всех этих заговорах и силах. Я хочу закончить этот день, наслаждаясь одним лишь твоим обществом.

Лана смущённо опустила глаза, её щёки залил лёгкий румянец. Я поднял руку и нежно провёл пальцами по её белоснежным волосам, ощущая их шёлковистую текстуру.

— Ты говоришь такие вещи… — прошептала она, но не стала сопротивляться, когда я наклонился и мягко прикоснулся губами к её губам.

Этот поцелуй был не страстным, а скорее нежным, полным понимания и тихой радости. Когда мы оторвались, Лана посмотрела на меня своими огромными алыми глазами, полными доверия и любви. Затем, словно повинуясь безмолвному приказу, она медленно поднялась и развернулась, чтобы усесться ко мне на колени лицом ко мне, обвив мою шею руками.

— Тогда наслаждайся, — тихо сказала она, прижимаясь лбом к моему. — У тебя есть я. И никакие силы мира не отнимут у тебя этот момент.

Мои руки, всё ещё прохладные от вечернего воздуха, скользнули под мягкую ткань её майки, коснувшись тёплой кожи на талии. Лана вздрогнула и фыркнула, прижимаясь ко мне ближе.

— Холодные, — пробормотала она, но её губы уже тянулись к моим.

— Мы быстро согреемся, — пообещал я шепотом прямо у её губ, пока мои пальцы искали застёжку на её спине.

Ловко расстегнув крючок, я почувствовал, как она слегка напряглась. Лана оторвалась от поцелуя и сделала недовольное лицо, её брови сдвинулись, а губы надулись. Но в её глазах не было ни капли настоящего протеста, только привычная маска наигранного раздражения, за которой скрывалось ожидание. Она даже не подумала сопротивляться, лишь издала короткий, притворно-возмущённый звук.

Затем она снова притянулась ко мне, и на этот раз её поцелуй был более властным, требовательным. Её язык встретился с моим, а руки впились в мои волосы. Пользуясь моментом, я просунул руки под расстегнутые чашечки лифчика, которые тут же ослабили хватку. Мои ладони накрыли её упругую, тёплую грудь, и я почувствовал, как под пальцами затвердели её сосочки.

Лана снова вздрогнула, на этот раз от резкого контраста температур, и оторвалась, чтобы цыкнуть:

— Холодно!

Я прикрыл глаза, потирая её нежные сосочки, и извиняюще ухмыльнулся:

— Извини. Но тяжело устоять. Они такие… идеальные.

Она что-то проворчала в ответ, но её тело говорило совсем иное — она выгнула спину, инстинктивно подставляя грудь под мои прикосновения, а её дыхание стало прерывистым и горячим. Холод моих рук быстро сменился жаром, идущим от её кожи и от вспыхнувшего между нами желания.

Лана страстно наклонила мою голову, её пальцы вплелись в волосы, притягивая мои губы к своим в жгучем, влажном поцелуе. В то же время мои руки скользнули вниз, сжимая её упругую попку через тонкую ткань джинс, прижимая её к моему уже напряжённому возбуждению. А мои пальцы на её груди не унимались, лаская один твёрдый, набухший сосок, затем переключаясь на другой, заставляя её стонать прямо мне в рот. Её стоны были сладкой музыкой, а её руки в моих волосах лишь подстёгивали моё желание.

Внезапно она мягко отстранилась, её алые глаза, затуманенные страстью, встретились с моими. Не говоря ни слова, её пальцы потянулись к моей ширинке. Слышалось тихое шипение молнии, когда она расстегнула её, и затем её тёплая ладонь обхватила мой член, с трудом высвобождая его из тесного пространства. Она смотрела то в мои глаза, полные ожидания, то на его величину в своей руке, и на её губах играла хитрая, соблазнительная улыбка.

Не отпуская моего взгляда, она медленно опустилась на корточки передо мной. Её движения были исполнены такой грации и осознанной чувственности, что от одного этого зрелища у меня перехватило дыхание. Она нежно провела кончиком языка по всей длине, от основания до головки, заставляя меня вздрогнуть. Затем её губы сомкнулись на кончике, и она принялась за работу.

Это был не просто минет; это было искусство. Её губы плотно обхватывали меня, её язык играл с самой чувствительной частью, а её рука ритмично двигалась у основания. Но самым сокрушительным было её умение брать его глубоко. Она опускала голову, и я чувствовал, как он скользит в её горячей, влажной глубине, почти до самого горла. Звуки, которые она при этом издавала — тихие, похотливые мурлыкания и сдавленные вздохи — сводили с ума. Она смотрела на меня снизу вверх, её взгляд был одновременно невинным и развратным, полным власти надо мной в этот момент.

Ощущения были настолько интенсивными, настолько переполняющими, что я почувствовал, как знакомое, неудержимое тепло начало копиться внизу живота. Мои пальцы впились в лавочку, я зажмурился, пытаясь оттянуть неизбежное.

— Лана… я сейчас… — успел я прохрипеть.

Она поняла без слов. Её губы с громким чмоком отпустили меня, и она плавно приподнялась, её грудь тяжело вздымалась, а губы блестели. На её лице была торжествующая, довольная улыбка.

— Ещё не время, — прошептала она хрипло. — Я ещё не закончила с тобой.

Лана, вся во власти желания, медленно и грациозно повернулась ко мне спиной. Её