Всего через минуту я оказываюсь на нужном этаже около нужной квартиры (я узнал полный адрес Кортни перед тем, как оплатить её ипотеку). Правда, на звонок так и не нажимаю. Видимо, от тепла шестерёнки начали ещё лучше работать, напомнив мне, что сейчас середина ночи. Кортни наверняка уже видит десятый сон. И ребёнок тоже. Он ведь там, да? Вместе с ней? А, может, он у своего отца? Или же этот мужик тоже тут? Я же ни черта не знаю.

Дьявол, зачем я только сюда припёрся? Идиот!

– Чёрт, – тихо ругаюсь себе под нос и сжимаю в кулаки онемевшие руки. – Ты придурок, Дэвенпорт. Сказочный придурок без мозгов и чувства собственного достоинства.

Отхожу от двери к противоположной стене и прижимаюсь к ней спиной. Запрокидываю голову и прикрываю глаза, призывая себя к здравомыслию. Я ведь завтра непременно пожалею о своих импульсивных поступках. Завтра я проснусь и буду корить себя, если нажму на этот чёртов звонок и потребую от Кортни объяснений.

Они нужны мне, жизненно необходимы, но также мне нужно быть сильным. Нельзя больше давать слабину и позволять этой женщине наносить мне новые удары, которые по моим ощущениям с каждым разом всё более изощрённые и мучительные.

И надо же! Я сам от себя в шоке. Потому что всё-таки выигрываю в борьбе с чувствами и принимаю одно из самых сложных решений в своей жизни – свалить отсюда и поехать домой. Однако… Вся моя решимость уехать вдребезги разбивается, когда тишина в коридоре нарушается звуком открываемой двери, и на пороге квартиры появляется Кортни.

Я весь напрягаюсь, пульс прерывается, когда наши взгляды встречаются в немом поединке. Её глаза красные, лицо бледное, без капли косметики. Волосы влажные, а тело прикрыто махровым белым халатом.

Внутри происходит очередной переворот, мысли путаются, благоразумие улетает к херам, а ярое желание прибить её разом улетучивается. Вот так просто, блять! И дело не в том, что Кортни сейчас такая домашняя, нежная, родная… Как в былые времена. А в выражении её лица и во взгляде. В «Атриуме» и на улице, когда она садилась в такси, я думал, что мне показалось, но сейчас я чётко вижу в её глазах безграничную вину и сожаление. И это вводит меня в ступор.

Её мучают угрызения совести? С чего вдруг? Ведь когда я застал её за изменой, Кортни смотрела на меня с вызовом, будто не испытывает и капли вины за содеянное, а сейчас она похожа на провинившуюся собачку, которая признаёт, что налажала, и готова встретиться с последствиями. Почему?

– Долго собираешься тут стоять? – Кортни первая нарушает молчание. Её тихий хрипловатый голос словно тисками сжимает все мои внутренности.

– Я думал, ты уже спишь, – произношу первое, что приходит в мою ещё немного пьяную голову, и уголки губ Кортни приподнимаются.

– Неправильно думал, Пол. Я же сказала, что буду ждать тебя.

– Значит, знала, что я приду? – усмехаюсь, в очередной раз коря себя за слабость.

– Нет. Не знала, но очень надеялась и ждала тебя. Проходи.

И я, чёрт побери, прохожу.

Теперь уже отступать нет смысла. Кортни меня увидела.

И раз так случилось… То я не уйду отсюда, пока не выбью из неё, наконец, всю правду.

Глава 24

Пол

Я вхожу в прихожую и застываю. Тело отказывается двигаться дальше, боясь где-то увидеть спящего ребёнка, а в ноздри забирается запах, который Кортни всегда обожала во время зимы, – хвойный с цитрусовыми нотками. Он везде. Пропитывает собой каждый куб воздуха и меня вместе с ним, мысленно откидывая на несколько лет назад в нашу квартиру. Она пахла так же. И я могу дать руку на отсечение, что этот запах исходит от нескольких разбросанных по дому ароматизаторов для машин.

Ещё одна странная привычка испанки – вместо того, чтобы жечь свечи с запахом или благоухающие палочки, как делает это множество женщин, она использует картонные ароматизаторы с подпиткой, которые обычно вешают в салонах автомобилей.

– Ты чего встал? Раздевайся скорее. Ты весь в снегу, – негромкий голос Кортни помогает мне отмереть.

Я избавляюсь от мокрой обуви и пальто, оставаясь стоять в одних брюках.

– Чёрт, Пол, – выдыхает она, с ужасом рассматривая повреждения на моём лице и следы крови с синяками на груди и рёбрах.

– Всё нормально.

– Ничего нормального. Ты весь побитый и дрожишь как осиновый лист.

Бросаю недоумённый взгляд на своё тело и лишь тогда замечаю, что я действительно нехило дрожу от переохлаждения. И не только от него.

– Ты что, пешком до меня шёл?

Киваю.

– А заказать такси было слабо?

– Хотел прогуляться.

– Прогулялся, блин, – укоризненно качает головой. – Быстрее иди в ванную комнату и прими горячий душ. Я пока заварю чай с лимоном и поищу аптечку.

– Мне ничего не надо. Я не за этим сюда пришёл.

– Я знаю, за чем ты сюда пришёл, Пол, и я обязательно отвечу на все твои вопросы, но сначала тебе нужно умыться и отогреться. Заболеешь ведь.

Я хочу возразить и сказать ей, что мне не нужна её чёртова забота, но все мои слова перебивает неконтролируемый чих.

– Вот видишь. Я права. Живо в ванную, я сейчас принесу чистое полотенце.

Не дождавшись моего ответа, Кортни указывает на нужную дверь, а сама скрывается в другой комнате. Я чертыхаюсь про себя и всё-таки делаю, как она сказала. Как-никак, умыться мне в самом деле не помешает, иначе могу заляпать что-то в квартире кровью.

Вхожу в ванную комнату и осматриваюсь. Здесь царит лёгкий беспорядок, на полках лежит море женских принадлежностей, а на батарее висит одежда. За неё и цепляется мой взгляд, и удушливый ком тут же встаёт поперёк горла, потому что майка, трусы и несколько пар носков слишком маленькие для взрослого человека. Это детские вещи и принадлежат они не кому иному, как сыну Кортни.

Словно загипнотизированный мазохист подхожу к батарее и беру один из разноцветных носков. На фоне моей ладони он кажется ещё меньше, словно предназначенный для игрушки, а не для маленького человечка. Смотрю на крохотный клочок ткани, усыпанный рисунками машинок, и в душе с новой силой разражается смерч из противоречивых эмоций.

Злость и умиление. Шок и трепет. Неверие в то, что я реально держу в своих руках вещь сына Кортни, и безграничное разочарование в том, что это не мой сын. Не наш с испанкой, о котором я годами мечтал всем сердцем.

Я выхожу из транса, когда раздаётся стук и