– Я убью тебя за это! – снова начав вырваться, негодует Пол. И, к слову, не только он.

– Эй! Ты охренел, Рон? С женщинами так не обращаются. Даже с такими, как она, – строго выпаливает Даррен, удивляя меня до неимоверности. Не столько тем, что после всего он решил защитить меня, сколько своим обращением к охраннику. Неужели он здесь настолько частый гость, что успел выучить имена персонала?

– Простите, мистер Хилл. Не знал, как иначе угомонить её.

– В следующий раз думай лучше перед тем, как что-то сделать. Иначе вылетишь отсюда как пробка, понял?

– Понял, – виновато отвечает амбал.

– Что делать с этими двумя? – вмешивается второй охранник, какого-то чёрта обращаясь к Даррену.

Хилл несколько секунд молчит, приводя дыхание в норму, а затем отвечает:

– Ничего. Просто выведите из клуба. Их отдых здесь подошёл к концу, не так ли, Кортни? – Даррен обращает свой острый взгляд на меня и, прежде чем я успею хоть что-то ответить, добавляет: – Думаю, Джей-Джей уже заждался свою прекрасную разгульную мамочку. Хотя бы мальчика не разочаровывай, ладно?

Я думала хуже этот вечер стать уже не сможет, но Хилл убедил меня в обратном. Его слова бомбой взрываются в пространстве комнаты, и вся моя вселенная замирает в этот момент. А вслед за ней, вздрогнув, замирает и Пол. Мгновенно. Он прекращает вырываться из рук охранника и словно в каменную глыбу превращается, глядя в пол и не издавая больше ни звука.

Повисшее молчание звенит в ушах, дерёт наждачкой все напряжённые нервы. Сердце колотится так, что бомбит не только в груди, а в каждой клетке тела. Десятки мощных стуков – и полный стоп. Обрыв. Падение. Тотальное разрушение, когда Дэвенпорт наконец поднимает на меня свой тёмный взгляд.

А в нём… Всё то, что я всегда боялась увидеть. Всё, что видела совсем недавно, когда Пол подумал, будто Дэнни мой сын. Всё, от чего я всеми силами пыталась его отгородить. Всё, что убивает нас сейчас изнутри самым жестоким и мучительным способом.

Это конец!

Моральное уничтожение.

Снова.

Я снова нанесла сокрушительный удар единственному мужчине, которого смогла полюбить. И тут не нужно слов, чтобы понять эту неоспоримую истину. Всё чёрным по белому написано в застывшем взгляде Пола.

Наш молчаливый диалог, полный душераздирающей агонии, длится не дольше трёх-четырёх секунд, но их хватает, чтобы суметь пропустить через себя всю палитру боли, которую сейчас испытывает Дэвенпорт. Она парализует всё моё тело, слезливый колкий ком застревает в горле, и я впадаю в транс.

Я не улавливаю момента, как амбал проводит Пола мимо меня. Практически не чувствую, как второй охранник хватает меня за локоть и начинает тащить вслед за Дэвенпортом в сторону выхода. Толком не вижу множества любопытных глаз окружающих меня людей. И совсем не помню, как миную длинный коридор, забираю своё пальто из гардероба и оказываюсь на ночной морозной улице с одним телефоном в руках.

Прихожу в себя, когда отрываю взгляд от своих трясущихся рук и смотрю вперёд, видя сквозь пелену слёз отдаляющуюся спину Пола. И это одна из самых жутких вещей для меня – смотреть, как он снова уходит, с каждой секундой всё сильнее растворяясь в пелене обильно падающего снега. Это смертельно больно. На разрыв. Так невыносимо, что я не сдерживаюсь и бегу за ним, неизвестно откуда находя силы, чтобы выкрикнуть его имя:

– Пол! – отчаянно, хрипло, с беспросветной надеждой на то, что он остановится.

Но Пол продолжает идти.

– Пол! Умоляю тебя, подожди. Не уходи.

Ноль реакции.

– Прошу тебя, остановись. Давай поговорим, – добегаю до него и хватаю за ткань пальто. И надо же: это побуждает Пола резко остановиться, вынудив меня врезаться в него. Однако оборачиваться он не спешит. А я не тороплю. Даю ему время и молчу, отсчитывая сумасшедшие удары своего сердца.

Один удар, второй, третий…

Мы стоим и не двигаемся.

Четвёртый, пятый, шестой…

Снег всё обильней покрывает нас белым одеялом.

Седьмой, восьмой, девятый…

Пол шумно выдыхает и вдруг поднимает одну руку в сторону.

Я недоумённо хмурюсь, не понимая, что он делает, но стоит услышать рядом звук тормозящей машины, как до меня доходит, что он остановил такси.

– Пол, по…

– Садись в машину и поезжай домой, – перебивает он меня абсолютно безэмоциональным тоном. Даже равнодушие, которое я слышала в нём в начале нашего общения, теперь кажется мне более живым и ярким, чем та пустота, что насквозь пропитывает его низкий голос.

– Но…

– Садись в машину и едь домой, – повторяет он и подходит к такси. Открывает дверь и ждёт, когда я выполню приказ.

И на сей раз я решаю не сопротивляться. Не имею права. Я сильно налажала. И мне нужно смириться с тем, что Пол не хочет сейчас ни слушать меня, ни разговаривать. Ему нужно время, чтобы переварить бомбу, которую Даррен скинул на него, даже не подозревая о последствиях. Я это понимаю. И должна дать ему время, сколько потребуется. И я дам, всем сердцем надеясь, что это не последняя наша встреча.

– Хорошо. Я уеду, но знай, что я буду ждать тебя, – произношу я дрожащим голосом. На ватных ногах подхожу к машине и, прежде чем сесть в салон, поднимаю взгляд к лицу Пола. Хотя лучше бы этого не делала.

У боли нет границ. Нет предела, достигнув которого, ещё больнее быть не может. Сейчас я это чётко понимаю. Вглядываюсь в его побитое, окровавленное и лишённое всяких эмоций лицо и издаю судорожный вздох. Изнутри меня начинает ломать, скручивать, словно лезвием разрезать на части все жизненно важные органы, а внешне… Не имею понятия, что именно отображается сейчас на моём лице. И Пол тоже не видит, так как смотрит в сторону, куда-то вдаль, красноречиво намекая, что ему даже смотреть на меня невыносимо.

И я решаю больше не мучить его. Покорно сажусь в машину, вздрагиваю от хлопка закрывающейся двери и оборачиваюсь назад, к окну заднего вида, чтобы причинить себе ещё одну порцию боли. Я ощущаю её всеми фибрами своей души и онемелыми частями тела, когда такси увозит меня от застывшей на месте фигуры Дэвенпорта.

Глава 23

Пол

Я всегда мог понять, что приближается утро. Даже если шторы полностью закрывали окна, преграждая путь солнечному свету. И всё благодаря ещё одной странной привычке испанки – с рассветом забираться на меня и спать так до тех пор, пока у меня не онемеет тело. Причём делала это она неосознанно,