Бросаю взгляд на экран, и глупая, вновь появившаяся во мне надежда увидеть имя Пола рушится в одночасье.

Это Даррен. Похоже, даже в канун Рождества он решил не изменять нашей вечерней традиции созваниваться.

– Привет, моя неприступная Снегурочка, – на том конце провода раздаётся приятный вкрадчивый голос, и я усмехаюсь.

– Привет, Санта. А где мой подарок?

– Ни тебе «как дела?», ни «как я скучала по твоему голосу, Даррен», а сразу о подарке спрашиваешь. Что за наглость?

– Это не наглость, а избалованность. И во всём виноват ты сам. Приучил меня к ежедневным сюрпризам, а сегодня ничего не прислал. Кто же так делает?

– Я хотел устроить тебе сюрприз в виде приезда к тебе в чём мать родила, но думаю, ты бы не оценила.

Срываюсь на смех.

– Это уж точно. Учитывая погоду за окном, боюсь, твой «сюрприз» скукожился бы до мизерных размеров. Оценивать было бы нечего.

Даррен тоже начинает смеяться.

– Ты недооцениваешь габариты моего «сюрприза».

– Я предпочитаю недооценивать, чем переоценивать. Знаешь ли, лучше потом приятно удивиться, чем разочароваться.

– Так, так… Мне нравится ход твоих мыслей.

– Да? И чем же?

– Во-первых, теперь я точно знаю, что ты фантазируешь о моём члене, пусть и о его маленькой версии. А, во-вторых, ты только что подтвердила вероятность нашего грядущего секса.

– Ничего я не подтверждала.

– Ещё как подтвердила.

– Вовсе нет. Просто с недавних пор я никогда не говорю «никогда». Кто знает, что может случиться через несколько месяцев, – воспользовавшись подходящим случаем, закидываю удочку.

– Я искренне надеюсь, что ты не будешь меня мариновать так долго, иначе я реально нагряну к тебе голым и возьму тебя силой.

– Мистер Хилл, неужели вы на такое способны? Вы же врач.

– И что?

– Как и что? Разве в вашем ДНК не заложена необходимость спасать людям жизнь, а не наносить им непоправимый вред?

– Жёсткий секс с применением силы я не отношу к категории непоправимого вреда. Особенно, если женщина сама не против, чтобы к ней применили силу.

– А с чего ты решил, что я буду не против подобного?

– Называй это интуицией, Кортни.

Я прикусываю нижнюю губу, но это не помогает сдержать улыбку.

А доктор проницательным оказался. Мне нравится. Правда, ему об этом знать не стоит.

– Так что насчёт моего подарка? – повторно спрашиваю я, и в трубке раздаётся хриплый смешок.

– Как ты здорово съехала с темы.

– В канун Рождества ты хочешь поговорить о жёстком сексе?

– Я бы предпочёл им заняться, – честно признаётся он, и я решаю напомнить:

– Тебе никто не запрещает.

– С тобой, Кортни.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватой.

– Прости. Даже не думал заставлять тебя так чувствовать. Я просто привык открыто говорить о своих желаниях. А они в последние недели вертятся вокруг секса с тобой. Ты мне уж слишком сильно нравишься, плюс месячное воздержание даёт о себе знать.

– Месяц без секса? Да ты герой, Хилл! – подтруниваю над ним.

– Согласен. Мне можно уже памятник при жизни ставить.

– Уже бегу за лопатой и всеми строительными материалами.

– Не стоит, лучше согласись наконец со мной встретиться.

– После твоих разговорчиков о голыше и «взять силой», я ещё больше боюсь с тобой встречаться.

– А почему боялась до этого? – более серьёзным тоном интересуется Даррен, и я морщусь, поняв, что ляпнула лишнее.

– Боялась не устоять перед твоей красотой, – свожу всё в шутку, и, к счастью, Хилл ведётся на это.

– Так вот в чём истинная причина твоих отказов встретиться со мной? Хочешь, могу надеть себе на голову пакет, чтобы тебе было легче устоять перед моей неотразимостью?

Опять смеюсь.

– Я прямо-таки вижу картину, как иду на свидание с мужиком с пакетом на голове.

– О-о, теперь ещё пошли разговоры о свидании. Ну всё, я точно наряжусь в какой-нибудь костюм, если это побудит тебя согласиться встретиться со мной. Кем хочешь меня видеть? Котиком, пёсиком, попугаем? Может, крокодилом?

– Крокодил звучит сексуально.

– Думаешь?

– Меня заводят зелёные, плотоядные и зубастые.

– Теперь ты пугаешь меня.

Мы ещё около часа продолжаем беседовать, флиртовать и шутить. Я не прекращаю улыбаться и во время очередного приступа смеха даже проливаю на себя виски. Общение с Дарреном всегда поднимает мне настроение. И в этот раз после окончания нашего разговора я тоже чувствую себя лучше.

Правда, моя радость от беседы с приятным мне мужчиной не идёт ни в какое сравнение с той, что я испытываю, когда вижу непрочитанное сообщение от Пола.

Всего за мгновение сердце ускоряется вдвое, щемящий трепет начинает щекотать область между рёбер. И эти реакции не унять, не взять под контроль. Остаётся лишь смириться с ними и открыть сообщение от него.

«С наступающим Рождеством, Кортни».

Вот и всё.

Всего одно предложение, всего двадцать восемь букв – и весь часовой разговор с Дарреном уходит на второй план.

Он написал мне. Пол всё-таки вспомнил обо мне и поздравил. А я как маленькая, по уши влюблённая в него девочка гипнотизирую это сообщение несколько минут и улыбаюсь до боли в скулах.

«И тебя, Пол.» – наконец отправляю я и, заведомо зная, что ответ не последует, с той же идиотской улыбкой на губах иду в спальню к сыну и за считаные минуты крепко засыпаю.

Глава 14

Пол

Я не сдержался.

Я всё-таки написал ей, хотя не должен был этого делать. Я вообще не должен был думать о ней этим праздничным, уютным и весёлым вечером, который я провожу в кругу самых близких мне людей.

Но сегодня я думал о Кортни куда больше, чем обычно. И виной тому не столько приближение Рождества, которое Кортни всегда обожала больше всех других праздников, сколько мои драгоценные мама и тётя.

Я их очень люблю и готов жизнь отдать за них, но, сука, когда они начинают в очередной раз врубать свою излюбленную шарманку о том, что мне снова нужно жениться, я преисполняюсь желанием их прибить.

Сколько себя помню, эти две настырные женщины всегда любили раздавать всем советы, учить уму-разуму и совать свои носы в чужие жизни.

Я единственный ребёнок у матери, а у тёти – единственный холостой племянник, поэтому они обе считают своей задачей устроить мою личную жизнь. И плевать, что я никогда не нуждался в их помощи.

Даже когда я был в браке