В итоге, к родителям мы отправляемся только вечером следующего дня, после нескольких изнуряющих репетиций, решения рабочих туровых вопросов, разговора с Анной Александровной и встречи с частным детективом, который соглашается расследовать наше дело. Его зовут Максим Петрович — и его послужной список и опыт работы говорят сами за себя. Он обещает держать нас в курсе хода своего расследования. Мы с Владом искренне надеемся, что теперь дела наконец пойдут быстрее.

А вот дела с матерью по-прежнему обстоят хуже некуда.

Начнем с того, что она банально отказывается открывать нам дверь подъезда, когда мы набираем номер квартиры через домофон.

— Зачем вы приехали? — спрашивает она сухо. — Я же сказала, что не хочу вас видеть.

— А я сказала, что мне нужно письменное разрешение на раскрытие данных о моем рождении, — настаиваю я. — Это мое рождение, понимаешь, мама?! Моя жизнь! Мое дело и мое право!

— Вот и решай свои дела сама.

— Я бы хотела, но не могу!

— Это не мои проблемы.

— Мама, — вмешивается Влад в этот ужасный диалог. — Пожалуйста, открой дверь, не сходи с ума. Все это похоже на какое-то безумие. Еще неделю назад мы всей семьей ужинали вместе, разговаривали и смеялись, а теперь ты просто отказываешься пускать нас на порог квартиры.

— Неделю назад у нас была семья, а теперь что?! — с болью в голосе отзывается мама. — Мои сын и дочь стали любовниками, будущую невестку заставляют делать аборт, а будущий зять ушел в запой.

— Ушел… куда?! — офигеваю я. — Ты говорила с Сашей?!

— Да, ведь ты с ним говорить не хочешь.

— Вообще-то, это он меня выгнал!

— Уже неважно.

— Важно! — вспыхиваю я, одновременно испытывая жгучее чувство вины перед человеком, которого незаслуженно обидела. Саша всегда был мне верным спутником и добрым другом, а я… я предала его, это правда. Но что я должна была делать?! Идти против воли своего сердца?! Обманывать и оставаться с человеком, которого не люблю?! Это было бы еще ужаснее…

Тут на том конце домофонной связи неожиданно появляется отец:

— Да впусти ты их уже, — слышится его усталый голос, и дверь подъезда открывается. Мы с Владом торопливо проскальзываем внутрь.

— Так вот почему ты отказывалась впускать нас, — говорю я, входя в кухню и видя за столом Сашу. Вид у него совершенно разбитый. Такое ощущение, что за несколько дней, что мы не виделись, он резко постарел на пять лет, а то и больше… Перед ним стоит кружка какао, он держит ее обеими руками и смотрит прямо перед собой. Когда на пороге кухни появляюсь я — мужчина поднимает глаза и впивается в меня взглядом:

— Ты.

— Привет, — говорю я тихо. — Мама, папа, Влад, вы бы не могли оставить нас с Сашей наедине?

Родители молча выходят, брат уточняет:

— Ты уверена?

— Да, — я киваю. Влад выходит, а я делаю себе какао, сажусь напротив Саши и вздыхаю: — Прости меня, пожалуйста. Я не хотела причинять тебе боль… мне и самой очень больно, веришь ты или нет.

— Больно, не больно… какая теперь разница? Мне от этого не легче, знаешь ли, — хмыкает Саша, глядя на меня мрачно исподлобья. Его пальцы, лежащие поверх белоснежной керамики кружки, заметно подрагивают.

— Знаю, — вздыхаю я. — Прости.

— Это тоже вряд ли, к сожалению, — он качает головой. — Я собирался жениться на тебе, Карина. У нас была назначена свадьба, помнишь? Двадцатые числа ноября. Сразу после вашего проклятого танцевального тура. Тебя знали мои родители, все мои друзья, коллеги. Как мне теперь смотреть этим людям в глаза, скажи мне, пожалуйста? После того, как твои полуголые фотки с братом облетели интернет…

— Мы с Владом не брат и сестра, — повторяю я тихо, уже как заученную защитную мантру, но вряд ли Саша имеет в виду инцест в прямом смысле этого слова. Я уверена, что он видел нашу с Владом пресс-конференцию, да что там конференция… он с родителями моими только что общался! Уж они-то ему точно рассказали, что я приемный ребенок в семье.

— Ты вообще собиралась рассказать мне правду? — спрашивает Саша.

— Конечно! — я всплескиваю руками, не сдерживая эмоций. — Конечно! Просто я не знала, как именно. Искала правильный момент… и не находила.

— Для таких признаний нет правильных моментов, — замечает мой бывший жених, и я киваю:

— Да уж, это точно… Я вообще не понимала, что происходит, да и сейчас не понимаю в полной мере, если честно. А те фотографии появились в сети всего через два дня после… после…

— После вашего первого раза, — подсказывает Саша.

— Да, — я опускаю глаза. — До этого мы никогда ничего подобного не делали, никогда не говорили о чувствах друг к другу, а я… я даже никогда не задумывалась об этом… в таком ключе, понимаешь?! Я привыкла считать его братом и любила как брата! Я была честна с тобой!

— Но не была честна с собой. Это очень грустно, — говорит мужчина. — Что вы скрывали чувства друг к другу даже от самих себя. Знаешь, в определенной степени я очень даже за тебя рад и действительно хочу, чтобы ты была счастлива.

— Спасибо, — шепчу я и с трудом сдерживаю слезы.

— С другой стороны, — продолжает мой бывший жених. — Это очень больно. Очень, Карина. Поэтому я и попросил тебя уйти тогда, когда только узнал обо всем. Я боялся сорваться, накричать на тебя или еще чего хуже…

— Понимаю, — киваю я.

— Я не смогу простить тебя. Ты разрушила мою жизнь.

— Неправда, — я качаю головой и чувствую, как по щекам все-таки катятся горячие слезы. — Ты заслуживаешь кого-то настолько же чудесного, верного и мудрого, как ты сам, и ты обязательно найдешь такого человека!

— Я люблю тебя, — он делает ударение на последнем слове. Со стороны может показаться, что он немного драматизирует и преувеличивает, но я точно знаю, что он говорит чистую правду: он любит меня так сильно, как я того не заслуживаю. — И это не изменится.

Мне хочется закричать: изменится! — но сейчас это совершенно бессмысленно. Ему нужно пережить это, нужно отгоревать. Потом все обязательно изменится в лучшую сторону. Я в это верю.

И все равно продолжаю плакать, размазывая по щекам слезы.

— Это правда, что ты начал… пить? — спрашиваю я через несколько минут тишины, воцарившейся между нами. — Мне мама сказала.

— Что? — Саша хмурится и отмахивается: — Бред какой. Несколько бокалов хорошего красного вина в день — это несерьезно. Это же не коньяк какой-нибудь и тем более не водка. Мне просто нужно