— Будем работать сообща. Тем более что вы скоро отправитесь колесить по стране и не сможете постоянно находиться в столице.

— Все равно придется летать в Москву каждые несколько дней, — хмыкаю я грустно, и брат в ответ кивает:

— Да, отдохнуть и погулять по городам в этом туре явно не удастся.

— Ничего, нагуляетесь в следующий раз, — говорит Анна Александровна. — Сейчас нам нужно восстановить вашу репутацию и найти преступника, который хранит у себя видео и грозится выложить в сеть…

После кафе мы с Владом отправляемся на студию репетировать — сначала вдвоем, потом со всей нашей группой. Наша новенькая девушка Надя отлично запоминает новые для нее движения, сложные связки и целые танцевальные партии, и в потоке происходящего вокруг пиздеца это — единственные по-настоящему хорошие новости.

Уже ближе к вечеру я решаюсь наконец позвонить матери:

— Привет, мам.

Мы не разговаривали с того самого момента, как мы с Владом признались родителям в своих взаимных чувствах, и не обсуждали с ними ни появившиеся в интернете фотографии интимного содержания, ни пресс-конференцию, ни тот факт, что я заявила о намерении найти свою биологическую мать. Собственно, по поводу последнего я сейчас и звоню:

— Нам нужно встретиться.

— Зачем нам встречаться, Карина? — спрашивает мама холодно, и от такого отстраненного, чужого голоса у меня внутри все переворачивается. — По-моему, вы с Владом и без нас с отцом отлично справляетесь. Взрослые, самостоятельные люди, да? Не нужны вам ни советы, ни помощь… Уничтожили репутацию фамилии, которую мы выстраивали столько лет, — ну и что же такого?! У вас же любовь! Это гораздо важнее, правда?!

— Вообще-то, мы не виноваты в том, что наши фотографии выложили в сеть! — вспыхиваю я, чувствуя, как от гнева и одновременно стыда (почему мне перед ней стыдно?! за что?!) краснеют щеки. — И вообще-то, сейчас мы занимаемся именно тем, чтобы вернуть себе доброе имя и не допустить, чтобы в интернете оказалось еще и видео!

— Ну да, конечно, мои супергерои… — мама усмехается, и от этого мне становится еще больнее. — Ладно, Карина, прости меня, конечно, но я пока не готова разговаривать ни с тобой, ни с Владом.

— Ясно, — я киваю, старательно пряча свои истинные эмоции. Не плакать же, право… Влад в это время сидит рядом со мной, поджав губы, и слушает наш неловкий, горький разговор с матерью. — Но есть одна вещь, которую мы все равно должны обсудить, хочешь ты этого или нет.

— Твою биологическую мать? — я слышу усмешку.

— Да, — я нервно сглатываю, но собираюсь с духом и продолжаю: — Мне нужно письменное разрешение от тебя или от отца, чтобы мне выдали документы о моем рождении, и я узнала имя биологической матери.

— Я не буду тебе в этом помогать.

— Почему?! — вспыхиваю я. — У меня есть право знать!

— Разберись сначала с теми проблемами, которые у тебя уже есть, а потом поговорим об этом снова… если это еще будет актуально, — с этими словами мама просто прерывает наш диалог, и в трубке раздаются короткие гудки. Я разочарованно кладу мобильный телефон на стол и смотрю на Влада, чувствуя, как начинает дрожать нижняя губа:

— Почему она так со мной поступает?!

Брат ласково гладит меня по плечам:

— Может быть, она знает то, о чем ты, по ее мнению, узнать не должна?

— Что?!

— Что она была наркоманкой, например. Или вообще уже умерла.

— Я готова к этому! — возмущаюсь я.

— Ты уверена? — Влад смотрит на меня недоверчиво.

— Да, я должна знать!

— Мама сердится на нас, но я думаю, что даже сейчас она пытается тебя от чего-то уберечь, не хочет, чтобы тебе было еще сложнее, чем уже есть…

— Ты ее защищаешь! — рыкаю я обиженно и вскакиваю с места. — А должен защищать меня! У меня нет никого, кроме тебя, ясно?!

— Я знаю, карамелька, я знаю, — Влад встает за мной следом и притягивает меня к себе. Я трепыхаюсь в попытках вырваться, но потом все равно затихаю в его крепких объятиях.

— Я поеду к ней, — говорю решительно.

— Прямо сейчас?

— Да.

12 глава

Карина

— Я поеду с тобой, — заявляет Влад сразу, как я озвучиваю свое решение немедленно отправиться в родительский дом и поговорить с приемной (настоящей ли теперь?) матерью по поводу матери биологической.

— Ни в коем случае, — я отрицательно мотаю головой.

— Почему это? — искренне удивляется брат.

— Потому что мать и так не хочет видеть никого из нас, представь, если мы заявимся вместе?! — я развожу руками.

— Я не имею никакого морального права отпускать тебя одну, потому что не хочу, чтобы вы там устроили драку, — Влад закатывает глаза.

— Ты правда думаешь, что это возможно? — я усмехаюсь. Вообще-то, он отлично меня знает. Я уже говорила, что я вовсе не принцесса на горошине и не карамелька, а гребаный Терминатор в юбке… хотя, погодите! Я ведь и юбки надеваю только для выступлений. Джинсы — наше все.

— Судя по тому, как решительно ты вломилась сегодня утром в кабинет старшего следователя полицейского управления, не исключаю, что с таким же напором ты бросишься искать документы о своем удочерении, — хмыкает Влад. — Они ведь должны быть в квартире, верно? Явно не на видном месте, в ящике с паспортами и медицинскими страховками, но где-то точно есть…

Я качаю головой:

— Вообще-то, когда в четырнадцать лет я потребовала у матери доказательства моего удочерения, она сказала, что уничтожила все официальные бумаги, чтобы я не нашла их раньше срока… Теперь их… ну, точнее, их копии можно получить только в органах опеки или в ЗАГСе. Но без ее письменного разрешения или разрешения отца я не смогу их забрать! В этом вся проблема, понимаешь?! Мне нужно гребанное разрешение! Это же так тупо! Какое право она имеет управлять моей жизнью и моими решениями?! Я хочу знать, кем была моя биологическая мать! Да я… я… я на нее в суд подам! — я задыхаюсь от внезапно накатившей обиды, и Влад перехватывает меня, не позволяя увильнуть в прихожую:

— Пока не успокоишься — никуда не поедешь, — его голос звучит весьма грозно, и я понимаю, что он чисто физически не позволит мне сейчас выйти из квартиры. — И одну я тебя точно не отпущу.

— Ладно, — шепчу я и киваю, снова утопая в теплых братских объятиях. Все-таки это самое безопасное и надежное место в мире. И