— А ему это зачем?

— Ты меня спрашиваешь? — мой голос подскакивает, и я резко делаю выдох, чтобы успокоиться.

— Ох, Лизка, Лизка. Не завидую я тебе. В такую драму себя загнала.

— Назар взял разговор с отцом на себя, — произношу на выдохе, убирая выбившиеся пряди за уши.

— Думаешь, у него получится в этот раз отстоять тебя?

Опуская глаза на стол, пожимаю плечами. Я не знаю ответа на этот вопрос и боюсь даже представить данный разговор между свёкром и Назаром. Что, если Назар не сможет отстоять своё право на отцовство? Что тогда?

Не хочу даже думать об этом.

Ленкин телефон оживает вибрацией на подоконнике, и сестра, быстро продемонстрировав мне дисплей с фотографией мужа, отвечает на звонок.

— Привет, милый, — её лицо озаряет улыбка, но после слов Дениса на том конце, радость медленно угасает. — Очень жаль. Дети по тебе соскучились. Поговоришь с ними? — После чего хмурится: — Ладно, пока.

— Что случилось?

— Ничего. — Кладёт сотовый на стол экраном вниз. — Денис просто сообщил, что остается там ещё на месяц.

— Мне так жаль, Лен. — Пожимаю плечо сестры.

— Мне тоже, Лиз. Мне тоже, — обречённо вздыхает сестра. После чего резко встаёт и выдавливает улыбку: — Ещё чаю? Как говорит Луиза Кларк*: “На свете не так уж много проблем, которые нельзя решить за хорошей чашкой чая.”

— Что-что, а чай у тебя отменный!

— Спасибо нашей маме, — хмыкает Ленка, протягивает мне кружку, и я чокаюсь с ней.

— Спасибо маме, — улыбаюсь сестре.

Сколько бы боли и печали ни приносили нам наши мужчины, мы с Ленкой будем поддерживать друг друга.

Пока у нас есть мы и кружечка ароматного чая. _____

Луиза Кларк* — главная героиня романа Джоджо Мойес “До встречи с тобой”

Глава 23

Сегодня был необычный день.

Именно такой итог я подвожу этому длинному дню. Домой мы приехали всего час назад, а Маруся уже сладко сопит в своей постели и видит, наверное, десятый сон.

Моя маленькая чемпионка пребывала в очень возбуждённом состоянии, когда мы переступили порог нашей квартиры. Дочка скакала по квартире словно электровеник, рассказывая, как увлекательно она провела день. Особенно ей запомнилось, как она каталась на маленькой гоночной машинке вместе с её новым другом Назаром. Ну ещё бы.

Если бы я была на месте Маруси, боюсь даже представить, какая эмоциональная волна накрыла бы меня.

Наконец-то Марусина батарейка садится, чтобы за ночь восполнить заряд. А утром все начнётся сначала. И откуда в детях столько энергии?

Даже если я просплю часов десять подряд, не уверена, что буду похожа на человека. Как нет уверенности и в том, что смогу сомкнуть сегодня глаза. Я не знаю, чего ждать от завтрашнего дня. Каким боком повернется разговор Назара с отцом? И что будет со мной…

И словно уловив моё нервное возбуждение, Назар присылает мне сообщение:

“Спасибо за возможность.”

И прежде чем успеваю передумать, нажимаю кнопку вызова, наплевав на то, что Назару может быть неудобно говорить. Я не успокоюсь, пока не услышу его голос.

Всего один гудок и…

— Лиза?

— Назар, я… — Подскакиваю с кровати, измеряю шагами спальню, не могу сидеть спокойно, когда он где-то там размеренно дышит.

— Боишься?

— Очень, — отвечаю сразу, мои руки и правда дрожат.

Сердце в груди бухает так сильно, что, боюсь, его слышно даже на улице.

— Не нужно, малыш. В этот раз всё будет иначе. Он больше не имеет на меня такого влияния как раньше.

— А на меня имеет. Ещё два месяца до завершения условного срока.

Слышу, как Назар тихо матерится.

— Прости меня, Лиза. Ты не должна была проходить через это одна. Я должен был найти способ вернуться и взять всё на себя.

— Замолчи! — повышаю голос, — Назар, не смей! Прошлого не вернуть. Что сделано, то сделано. И это не ты проломил булыжником голову человеку, лишив его нормальной жизни.

И я резко оседаю на пол, проваливаясь в воспоминания, что яркими вспышками мелькают перед глазами. Капельки пота выступают на висках, по спине пробегает неприятный холодок.

Я так давно не прокручивала в голове тот ужасный вечер. И столько бы ещё. Но мы впервые с Назаром обсуждаем тот день, когда произошёл разлом в нашей общей судьбе, и я не могу просто так обрубить разговор.

Я до мельчайших подробностей помню, как испугалась. Как страх парализовал всё моё тело, и по этой причине я не могла дать полноценный отпор. Тело было словно ватное, непослушное, но до ровно тех пор, пока не появился Назар и не вырвал меня из рук нападавшего. Мой любимый с особой жестокостью мстил за меня, нанося точные болевые удары. Мне казалось, что он легко может выйти из боя победителем, пока не увидела кровь на белой футболке Назара. Крови было настолько много… мне казалось, что я потеряла его.

В тот короткий миг я не думала, что мщу или защищаю, и тем более я не думала ни о каких последствиях… я просто хотела прекратить всё это. Я так отчетливо помню, как схватила какой-то булыжник (я даже помню, какого он был оттенка и веса) и со всей мощи опустила его на голову тому, кто посмел пролить кровь.

Тогда я не думала о том, что покалечила жизнь человеку, я лишь молилась богу, чтобы бригада скорой помощи приехала быстрее, чем Назар истечёт кровью.

Уже после, когда Назара прооперировали, а его отец сообщил мне, что будет нужна ещё одна операция и для того, чтобы сохранить внутренние органы, моего парня транспортируют в зарубежную клинику, я полностью взяла вину на себя.

Я уже была беременна. Александр Владимирович обещал посодействовать. Он и посодействовал. Я провела в СИЗО всего лишь сутки. А после мне было предложено место в семье Лунеговых, рядом со Стасом.

У меня был выбор… я могла отказаться. Но тогда меня ждал бы не условный срок, а вполне реальный, и я не смогла бы быть рядом со своей девочкой.

Я должна была возненавидеть Назара. Всем сердцем.

За то, что оставил.

За то, что не вернулся.

За то, через что мне пришлось пройти одной.

Я жила словно на пороховой бочке все эти годы. И вот сама же одним признанием подожгла фитиль.

Слышу тяжелое дыхание Назара. Я дышу точно так же.

Я его не ненавижу.

Просто не могу, и всё.

Это сильнее меня, это мои чувства к нему, что я так усиленно прятала в себе. Хотела бы я знать, что у него сейчас на