Помню, как он может смотреть — будто на самый желанный объект.

Как ласков может быть его голос, когда он шепчет непристойности на ушко.

Как его жаркие поцелуи могут вскружить голову, что даже земля уходит из-под ног.

Как он может прижать к своей груди, и весь мир перестаёт существовать…

Как, после всего того что было между нами, я могу просто быть другом? Чужой женой… женой его младшего брата…

Жалкая лицемерка. Вот кто я!

Но сейчас главное всё-таки не я и мои глубинные чувства к Назару. Важнее наша общая дочь. Маруся.

А свои ностальгические бредни я обязана затолкать куда подальше.

— Прежде чем что-то обещать, поговори со своим отцом. Возможно, он будет против твоего общения с Марусей.

Назар отворачивается, выплёвывая бранные слова. Я не вслушиваюсь, так как прекрасно понимаю, что они адресованы не мне.

— А вот это решать не ему!

Как он не понимает? Качаю головой. В горле резко поднимается ком, мешающий сделать вдох, по коже пробегает озноб. В уголках глаз собирается влага. Только от одной мысли о потере Маруси меня одолевает панический страх.

А что, если я сделала только хуже? Что, если Александр Владимирович придёт в бешенство от моей своевольной выходки? Что, если ни Назар, ни Стас не смогут меня защитить, и свёкор приведет в действие свои угрозы?

Я лишусь всего… но главное — это Маруся.

— Он всё решил за нас ещё тогда. Пойми уже! — На эмоциях вскидываю руки, но быстро их опускаю, обнимая себя. — За тебя, за меня, за Стаса.

— Это мы ещё посмотрим. Отец лишил меня семьи тогда, но я не позволю ему повторить это. Верь мне! — Обхватывает мои плечи и заглядывает в глаза, я тотчас тону в его взгляде, как и в аромате, исходящем от его тела.

Слабо киваю, прикусывая губу.

— Мне нужно идти, Маруся заждалась. — Ступаю назад, и руки Назара безвольно падают.

— Когда мы увидимся снова?

Я знаю, о чём он спрашивает, но решаю немного с ним пофлиртовать. Без понятия, что мой движет в это момент.

— В понедельник, на планёрке, господин начальник.

Назар усмехается, а затем демонстрирует мне открытую и широкую улыбку. После чего качает головой.

Он не давит, и меня немного отпускает. Не знаю, как бы реагировала, если бы он повёл себя более напористо в отношении Маруси.

— Тогда до понедельника, Лиз. — Я провожаю взглядом его подтянутое спортивное тело, пока он идёт к своему “харлею”, перекидывает через него правую ногу и надевает шлем. А затем он делает то, чего я меньше всего от него ожидаю: он пропускает через пальцы мою ленту и поднимает свои лукавые глаза, чтобы оценить мою реакцию.

Зачем он издевается, напоминая о прошлом, если наши дороги давно разошлись? И то, что в данный момент они снова пересеклись, совсем не значит, что могут объединиться в один путь. Мы вполне можем двигаться параллельно. У него же где-то там была красивая жена…

А где она, кстати?

Хотя меня разбирает любопытство, я ни за что не спрошу его об этом вслух.

Прежде чем он сможет уловить хоть каплю отразившихся на моем лице эмоций, я быстро машу рукой, бросая короткое: “Пока”, и скрываюсь в подъезде.

Глава 22

На ватных ногах переступаю порог квартиры сестры и сразу слышу детский трёп о том, как им всем нравится Назар. Какой у него клёвый байк и какой он весь модный и прикольный.

Ленка, выглянувшая в коридор, качает головой.

— Они перемывают ему косточки всё это время. Пойдём на кухню, и ты мне подробно расскажешь, как до жизни такой докатилось.

У нас с сестрой всегда были близкие и тёплые отношения, даже несмотря на существенную разницу в возрасте. Ленка всегда меня оберегала, была не только сестрой, но и подругой, именно поэтому я так и не обзавелась кучей подружек. Лены и Ксюши мне было вполне достаточно.

Помню, когда мне было лет семь, сестра всюду таскала меня с собой. Над ней даже друзья потешались — мол, она всегда с хвостиком, на что Ленка быстро их ставила на место. Мама тогда работала на двух работах, а сестра уже была моей нянькой. Она отводила меня на художку, а после забирала. Помогала с домашними заданиями. Ленка была моей ярой фанаткой на всех соревнованиях. Её крики и громкие овации до сих пор живут в моей памяти. Наверное, она больше меня расстроилась, когда мне пришлось уйти из гимнастики.

— Чаю нальёшь? — опираясь плечом о дверной косяк и скрестив руки на груди, обращаюсь к сестре.

— Садись давай, что как неродная? — кидает через плечо Ленка, уже разливая заварку по кружкам.

Устраиваюсь за столом и пододвигаю к себе дымящийся травяной чай. Вдыхаю аромат.

— Мята?

— Угу, — кивает сестра и ставит на стол вазочку с воздушным белым зефиром и розовой пастилой. — И листья смородины.

— Как у мамы, — подмигиваю Ленке, на что та лишь закатывает глаза.

Ленка давно привыкла к моим подколкам по поводу того, что она до сих пор маменькина дочка. Но это чистая правда! Сестре скоро тридцать будет, а она до сих пор ждёт одобрения нашей маменьки. И это касается всего! Быта, детей, готовки… Ой, там список можно ещё пополнить, но я стараюсь не лезть в их отношения. Если сестре так спокойнее, то пусть. Именно по этой причине они с мужем купили квартиру в доме, в котором живёт наша мама.

С другой стороны, Ленка всегда может полагаться на мамину помощь.

И я могу. Мама никогда не выделяла кого-то из нас, за что мы ей премного благодарны.

— И что теперь? — как бы между прочим бросает сестра, разламывая дольку зефира пополам, и протягивает одну из половинок мне.

— А что теперь? — Забираю зефир и откусываю ванильную вкусняшку.

— Ты собираешься Марусе рассказать правду?

Качаю головой, пока жую зефир.

— Не сейчас точно. Возможно, потом, когда она привыкнет к нему.

— А что Стас?

— Он знал, что когда-нибудь правда раскроется, — пожимаю плечами, после чего отпиваю глоток чая.

— Лиз, я, пожалуй, глупость сейчас скажу, но может, стоило всё оставить как есть? Стас любит Марусю. И тебя.

— Вот действительно, это глупости. Не любит он меня, Лен. Любил бы — ночевал бы в нашей постели, а не у какой-то брюнетки.

— Ты что, видела его любовницу? — Лицо сестры вытягивается и рот приоткрывается в немом шоке.

— Ага, Назар мне решил глаза открыть