Так она сможет честно ответить Престону, когда тот, а он обязательно, припрется к ней, она сможет сказать, что не знает. И даже если он решит взломать ее телефон, то он ничего не узнает. В ее контактах я записана под именем ее бойфренда из восьмого класса. Бриттани относится к нашей безопасности чертовски серьезно, и это одна из вещей, за которые я ее больше всего люблю. Если бы не она, мы до сих пор были бы там. Или нас бы уже не было.

Бриттани решает сменить тему:

— Ладно, давай еще раз про мистера Высокого, Горячего и Потенциально Опасного. Совсем никаких шансов, что ты его еще увидишь? Я не говорю, что ты обязана что-то делать, Клара, но ты, по крайней мере, заслуживаешь чего-нибудь красивого… для глаз. У тебя теперь есть его номер, просто напиши ему.

Мы разражаемся приступом хихиканья, когда я говорю ей:

— Ноль. Вот просто ноль процентов, что я снова увижу или заговорю с Роуэном Бирном. Это были единственные контакты с ним за те шесть месяцев, что я здесь живу. И давай не забывать, насколько унизительными они были. Даже мне не настолько не везет.

* * *

Воскресенье пролетело незаметно, и вот уже снова понедельник. Я отвезла Ретта и сейчас иду в офис на десять минут раньше, чтобы успеть поговорить с начальником о своих часах. На мне мое любимое темно-синее платье чуть ниже колен с аккуратным вырезом. Волосы убраны в низкий гладкий пучок, на ногах— мои самые удобные туфли-лодочки. Чувствую себя собранной. Уверенной. Все под контролем. Но как только я сворачиваю к своему столу, что стоит прямо у кабинета мистера О'Брайена, мои ноги резко замирают. Настолько резко, что я едва не падаю вперед — как будто ударилась о невидимую стену. В приемной сидит Нолан. Нет. Только не это. Нет-нет-нет. Этого не может быть.

Тело будто вспыхивает изнутри, щеки заливает жар, когда чья-то рука ложится мне на поясницу. В тот же миг по позвоночнику пробегает разряд тока. Я замираю, резко оборачиваюсь, и встречаюсь взглядом с теми самыми зелеными глазами, которые уже три ночи подряд являются мне во снах… и в грязных фантазиях. Отшатнувшись, я спешу отступить, и, конечно же, цепляюсь за собственные ноги. Рука Роуэна мгновенно тянется вперед и мягко обхватывает меня за предплечье, удерживая на ногах. Я вздрагиваю, как от ожога, и инстинктивно отстраняюсь, увеличивая расстояние между нами.

— Я… я, эм… простите… я сейчас скажу мистеру О'Брайену, что вы пришли.

Поворачиваюсь, стараясь держать лицо, но на деле почти бегу к двери его кабинета.

Я стучу в дверь, и в ответ раздается его глубокий, характерный голос, вибрирующий сквозь стену:

— Входите!

Я захожу в кабинет и решаю сразу выложить все, как есть — будто срываю пластырь:

— Мистер О'Брайен, простите за пятницу. Клянусь, я не знала, что у вас была встреча.

Он поднимает руку, останавливая мой поток извинений:

— Клара, все в порядке. И мне жаль, что все вышло так наглядно. Нолан О'Коннор, тот еще тип, сначала действует, потом задает вопросы. Что вы хотели обсудить?

Я киваю, потому что, ну… а что тут вообще скажешь?

— Да, сэр. Просто из-за графика, по которому у меня организована няня, я должна забирать сына не позже пяти-десяти. И я хотела узнать, возможно ли сдвинуть мой рабочий день, не с девяти до пяти, а с восьми до четырех. Чтобы если вдруг придется задержаться, я все равно успевала его забрать.

Мистер О'Брайен пару минут молча обдумывает мою просьбу, а потом говорит:

— Да, думаю, это не проблема. Я сам уже подумывал сдвинуть свой график пораньше.

Он кивает мне коротко, по-деловому:

— Ну что, Клара, с кого у меня начинается день?

— Вообще-то, мистер Бирн уже ждет за дверью, — сообщаю я.

Он закатывает глаза:

— Ну конечно. Пригласите его.

Я киваю и быстро выхожу из кабинета. Сажусь за свой стол, делаю вдох, поднимаю взгляд на Роуэна и одариваю его самой фальшивой из своих улыбок:

— Мистер О'Брайен готов вас принять.

* * *

Роуэн

— Мистер О'Брайен примет вас.

Если бы ее голос не звучал для меня как самая чарующая мелодия, которую я когда-либо слышал, я бы, наверное, раздраженно закатил глаза. Будто она совсем не чувствует этого притяжения между нами. Будто я просто какой-то там чувак с деловой встречей, а не тот, кто звонил, чтобы узнать, все ли с ней в порядке, и пришел на работу только ради того, чтобы снова увидеть ее. Но сейчас не время об этом думать. Отбрасываю все мысли о Кларе Сандерс на задний план, и тут же ощущаю вес пистолета в своей руке.

Оглядываясь по душному, темному складу, я вспоминаю, что именно здесь мы храним товар, который поставляем другим организациям. А еще сюда мы тащим тех ублюдков, кто осмелился перейти нам дорогу, и вытаскиваем из них всю нужную информацию.

Я никогда не считал себя хорошим человеком. И уж точно не притворялся таким. Но, черт возьми, я стараюсь быть справедливым. Именно это я себе и повторяю, пока медленно хожу по кругу вокруг одного из своих бойцов, он сейчас привязан к металлическому стулу.

Он совсем не похож на себя шестичасовой давности, когда мы спалили его на камерах, как он грузил партию наших новых стволов в багажник своей тачки. Впрочем, если первым до тебя добрался Киран… ну, тогда все объяснимо.

Поворачиваюсь к брату, поднимаю бровь — Киран лишь пожимает плечами:

— Он споткнулся. Что я, по-твоему, должен был сделать?

Усмехаюсь, разворачиваюсь обратно к нашему гостю.

Сжимаю челюсти и выплевываю сквозь зубы:

— Ты серьезно думал, что можешь меня обворовать, и я об этом не узнаю?

У него явно сломан нос, глаза почти заплыли, кожа, сплошной ад: порезы, синяки, ожоги.

Он что-то бормочет, но я не разбираю слов.

— ГОВОРИ! — рявкаю.

Он поднимает голову:

— Простите, босс. Больше не повторится.

Конечно не повторится. Потому что он не доживет, чтобы повторить.

— Кому ты должен? Что могло быть настолько важным, что ты решил украсть у нас?

Он молчит так долго, что Киран начинает нервно перебирать пальцами, прежде чем тот наконец ломается:

— Вы не понимаете… Он сказал, если я не помогу, он убьет меня. И семью тоже.

Я отступаю на шаг, заношу руку, и с силой врезаю кулаком ему в челюсть. Его голова от удара резко мотается вбок.

Я хватаю его за