По ресторану поплыл аромат меда и сливочного масла, и у меня заурчало в животе, пока я резала свой филе-миньон.

— А ты всегда был заигрывающим чертёнком. — Я отправила кусочек в рот и медленно прожевала. Все. Пора было прекращать этот круг. За последние годы мы почти не виделись — он уехал. А когда и сталкивались, я находила повод скрыться. Мы никогда не ходили ужинать наедине. Но этот его вечный способ притянуть меня к себе стоило уже оставить в прошлом.

Он усмехнулся, будто ему нравилось, что я его приструнила.

— И ты была единственной, кто говорил мне правду. Если не считать того, как Джилли рвала мне задницу каждый раз, когда одна из ее подруг на меня заглядывалась, или когда я грозился дать по шее какому-нибудь типу, если он косо посмотрит на тебя или на нее.

— Вообще-то именно из-за тебя мы перестали дружить с Люси Блокер.

Он всплеснул руками и уставился на меня.

— Ты шутишь? Она меня поцеловала! Ей было тринадцать чертовых лет, я ее сразу отшил, а потом она сошла с ума. Она делала все, кроме того чтобы сварить кролика на моей плите или похитить меня и приковaть к кровати, чтобы вытворять, что ей вздумается.

Леджер был прав. Люси тогда и правда сорвало крышу. Она годами по нему сохла и решила действовать. Когда он ее отверг, она потеряла почву под ногами. Перестала с нами общаться, обозвала Джилли мусором, как и ее брата. Тогда это был целый сериал, а сейчас почти смешно.

— Она и правда отреагировала не лучшим образом, — сказала я, сдерживая смешок.

— Она нам год названивала. Она ходила на мои уроки в старших классах, делая вид, что учится в них. Она была чертовой первокурсницей. Вы обе должны были благодарить меня, что она от вас отстала. Девочка была не в себе. — Он передернул плечами, будто до сих пор вздрагивал при одном воспоминании.

— Ладно, признаю — у нее явно поехала голова. Но тебя это едва ли остановило. Ты стал королем осеннего бала в одиннадцатом классе и королем выпускного в двенадцатом. Так что ты не пропал.

Он чуть подался вперед, лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

— Ты следила за мной, Божья Коровка?

— Сомневаюсь. Ты был слишком заметным. — Я рассмеялась.

— Ты тоже. — Он откинулся назад. — Но ты была слишком хороша для всех в этом городке. И остаешься.

Он говорил это всегда. И в те годы это меня раздражало. Я гадала — он говорит так, чтобы дать понять, что между нами ничего не будет? Да и Джилли бы не одобрила, но главное — он просто не чувствовал ко мне того же.

— Мне кажется, так говорят, когда не хочешь человека так, как он хочет тебя. — Я подняла бокал и допила остаток. Не верилось, что я это вслух произнесла. Я больше не была той девчонкой, которая заикалась перед старшим братом своей подруги.

— Поверь, я никогда не болтаю того, что не думаю. Можешь даже спросить Люси Блокер, насколько я честный. Думаю, она подтвердит. Я ненавижу ложь — ты знаешь.

Леджер ненавидел своего отца за все, что тот сделал семье, и за то, что заставил его врать. Я знала, что ложь он презирает. Но я также знала, что он любил меня как младшую сестру и не хотел причинить боль. Оттого сигналы от него всегда были такими противоречивыми.

— Хорошо. Я слишком хороша. Настолько, чтобы целоваться и вытворять то, что мы вытворяли в машине той ночью, но не более того. — Я отвела взгляд. Мы никогда об этом не говорили. Те редкие моменты, что у нас случались, мы потом иcчезали из них, будто они не были реальностью.

Он резко посерьезнел, как будто я ударила его.

— Черт, Чарли. Ты знаешь, я останавливал нас оба раза только потому, что не хотел тебя ранить. Ты заслуживала большего. Я поступил правильно и не откажусь от своих слов.

— Ты был пьян тогда? Я ведь в первый раз была навеселе. А ты?

— Ни капли. Я был в ясном уме. — Он отрезал еще кусок мяса и задумчиво наблюдал за мной.

— Но потом пожалел?

— Никогда. Просто… — Он отвел взгляд.

— Это было чем-то вроде развлечения? Ты знал, что я в тебя влюблена, а сам не чувствовал того же? Весело поиграть, да? Раз я не могла рассказать об этом лучшей подруге. Мне приходилось делать вид, что ничего не болит. — Ну вот. Похоже, я окончательно перестала держать язык за зубами. Я ждала, пока он посмотрит на меня, и подняла бровь, когда его взгляд встретился с моим. Так откуда взялась эта смелость? Я не злилась на Леджера. Просто все эти годы пыталась понять, зачем это вообще было. Зачем он заходил так далеко, если не видел меня так, как я видела его?

— Ты ошибаешься. — Он покачал головой, глубоко вдохнул и вновь отвел взгляд. Я ждала. Я никогда его не спрашивала, но, видимо, взросление добавило мне наглости. — Ты тогда потеряла маму, тебе было больно. Я хотел тебя утешить. Я всегда волновался за тебя. А тогда, когда я забрал тебя после твоей первой пьянки, между прочим, ты сделала всего два глотка пива. — Он хмыкнул. — Я отвез домой Джилли — она была в ноль. А мы с тобой сидели ночью и разговаривали, ты открылась мне. И черт, я просто хотел быть рядом.

— Понимаю. Я же была лучшей подругой твоей сестры, ты так на меня и смотрел. А дальше все, наверное, додумала я сама. Ты был моим первым поцелуем, и я не жалею.

— Я тоже, Божья Коровка. И не смей уходить отсюда, думая, что я не видел тебя так, как видела ты меня. Я хотел тебя тогда больше, чем ты меня.

У меня округлились глаза, и я покачала головой.

— Не лги, Леджер. Я давно уже не та девочка. И все давно прошло, так что не надо делать из этого то, чем оно не было.

— Ты правда ничего не понимаешь. — Он пожал плечами. — Я сходил по тебе с ума. И думал о том поцелуе несколько месяцев до того вечера.

— Но как только становилось серьезно, ты отстранялся.

— Именно. В тот год мой отец женился на жене номер два. Мама тогда жила на автомате — работа и существование. Джилли разрывало сердце из-за