Престону надоели эти игры разума. Он всегда сначала предпочитал силу, а уж потом, психологические манипуляции.

— Хватит! Это был первый и последний раз, когда мы о них заговорили, — рявкает он. Он произносит «о них» с такой отвращенной гримасой, что не замечает, как сам себя сдает. Даже если бы я и поверила Келлуму, Престон все испортил. Если бы они и правда были заодно, он бы не испытывал к ним такой ненависти.

— Я сломаю тебя. Полностью. Превращу в куклу, которой буду пользоваться как захочу. Ты будешь рожать мне сыновей-наследников. И кроме тех моментов, когда тебя будут приводить в их детскую, чтобы покормить грудью, ты будешь гнить здесь, запертая, как никчемная, бесполезная шлюха.

Престон больше ничего не говорит. Он добился своего, вселил в меня тот парализующий ужас, которого так жаждал. Я будто окаменела, пока его руки скользят по моему голому телу. И как будто этого мало, бывший начальник снимает на видео, как мой бывший жених собирается меня изнасиловать. Меня мутит так сильно, как никогда в жизни.

Я зажмуриваюсь, молясь только о двух вещах: чтобы нашелся мой малыш, живым и невредимым, и чтобы появился хоть какой-то путь к спасению. Я отключаю все вокруг. Отгораживаюсь от реальности. Чувствую, как Престон упирается в мой вход, и в этот момент отворачиваю голову и начинаю задыхаться в сухих спазмах.

Он резко отдергивается и спрыгивает с меня.

— Клянусь богом, если тебя стошнит на меня, я буду пытать тебя, пока сама не станешь молить о смерти.

Я не успеваю ответить. В комнате с грохотом раздается выстрел, воздух тут же наполняется дымом. Я силой открываю глаза и думаю, что схожу с ума. Иначе как объяснить то, что я вижу?

Деклан прижимает Келлума к стене, сжимая его за горло, а у виска — пистолет. Поворачиваюсь, и вижу Киранa. Его нож вонзается в кожу Престона, прямо к горлу.

— Клара!

Нет, я точно схожу с ума, потому что это… голос Роуэна.

Он врывается в комнату, бросается ко мне и пытается обнять так крепко, как только может. Следом я вижу, как Мак накидывает на меня свою куртку, укрывая меня. Снова смотрю на Роуэна, и вижу, как с его щек и подбородка капают слезы, падают прямо на мое лицо.

— Малышка… Я больше никогда тебя из виду не выпущу. Мы уезжаем. Я, ты и Ретт. И я не позволю этой жизни даже прикоснуться к тебе. Никогда.

Мак уже вовсю работает, и спустя какие-то секунды я ощущаю, как исчезает тяжесть цепей с запястий и щиколоток. Роуэн тут же подхватывает меня на руки — сильные, надежные, и прижимает к себе, пряча в груди.

Мне нужно спросить. Но я до ужаса боюсь услышать ответ. Хрипло шепчу:

— Ретт?..

Он прижимает меня еще крепче:

— Он с Флинном в отеле. С ним все в порядке, малышка. Немного побит, но он в безопасности.

Все эмоции обрушиваются на меня лавиной. Я теряю контроль. Плачу навзрыд, не сдерживаясь, перед Роуэном, перед его братьями, перед своим бывшим, который пытался уничтожить меня, и перед лучшим другом Роуэна, который оказался предателем. Я рыдаю в его объятиях, а он просто держит меня, укутывая в свое тепло. Его голос пробивается сквозь мой плач, и мне нужно пару секунд, чтобы понять, что он говорит:

— Киран, займись этим ублюдком. Только не убивай. Он нужен мне живым — в ангаре. Он тронул мою жену. Моего сына. Я сам отправлю его в ад, туда, где ему самое место.

Престон взрывается:

— Она НЕ твоя жена! Она моя невеста!

Роуэн мрачно усмехается:

— Ну, если верить штату Нью-Джерси, она уже как шесть дней моя жена. Киран, действуй. Дек, ты знаешь, что мы делаем с предателями. Мак сейчас обыскивает дом — ищет, где они держат Килла. А я увожу свою жену в отель.

Братья смотрят на нас так, будто у нас по пять голов на плечах, но быстро берут себя в руки. Роуэн плюет к ногам Келлума. Тот, по крайней мере, выглядит хоть немного пристыженным.

— Ты не понимаешь, Роуэн… — начинает он.

Тело Роуэна буквально дрожит от ярости — той, которую он из последних сил сдерживает.

— Чего именно я, по-твоему, не понимаю, Келлум? — его голос глухо рычит. — Как мой лучший друг, с которым я прошел через двадцать с лишним лет, помог похитить мою жену? Как он держал камеру и собирался записать, как ее… как ее насилуют?!

Он взрывается ревом.

— Прости, чувак. Я не мог не сделать этого. Он мой сводный брат. Я готов на все ради него, так же как ты ради своих братьев.

— Вот тут ты, сука, ошибаешься. Я тоже готов на все ради них. Я бы прошел через ад, остановил кого угодно, отдал последнюю каплю крови, если понадобится. Но никогда, слышишь, никогда, если это значит навредить ребенку. Или женщине. Тем более, жене человека, с которым ты знаком всю свою, блядь, жизнь!

Келлум отшатывается, словно его ударили. В его глазах, страх и сожаление.

— Я не знал, что вы поженились. Клянусь.

Роуэн смотрит на него с таким отвращением, будто перед ним не человек, а что-то гнилое и смердящее.

— Это неважно.

Он поворачивается к Деклану:

— Сделай так, чтобы он почувствовал все. Медленно. Он виноват так же, как и тот ублюдок.

Когда Роуэн поворачивается, чтобы вынести меня из этой тюрьмы, я слышу зловещий голос Кирана:

— Сейчас ты узнаешь, что бывает с теми, кто трогает мою семью.

Деклан добавляет сразу же, ледяным тоном:

— Особенно когда ты посмел тронуть тех, кого мы любим больше всех. Ты будешь молить о смерти за то, что сделал с моей сестрой и племянником.

Роуэн держит меня крепко, прижав к груди. На мне все еще наспех накинута куртка Мака — единственное, что прикрывает мое голое тело.

Он несет меня прочь и тихо шепчет:

— Все хорошо, Красавица. Мы найдем Ретта, поговорим обо всем, и уедем отсюда к черту.

Я прижимаюсь к его груди, вдыхая его тепло, его запах, его силу.

— С тобой мы в безопасности, Роуэн. Я ни на секунду в этом не сомневаюсь. Вези нас куда хочешь.

Он целует меня в макушку и шепчет в волосы: