Мы обсуждаем план действий. Я должен вытащить Клару как можно скорее, но Мак только что поднял важную тему.

— Мы вообще не понимаем, во что ввязываемся. Она точно там, но что нас ждет внутри — без понятия. Эти два уебка с ней? Или она одна? Или нас там целая, блядь, армия поджидает? Надо быть осторожными.

Я разрываюсь изнутри. Единственное, что знаю — женщина, которая держит в руках мое сердце и душу, находится в этом доме. С тем ублюдком, которого она когда-то называла своим. И мы даже не знаем, в каком она состоянии. Господи, пусть она жива. Позволь мне вытащить ее из этого кошмара.

— Да пошла на хрен осторожность. Я зайду туда с пушками наперевес прямо сейчас. Ты, похоже, не понял, что мне вообще похуй, что придется сделать. Мы вытащим ее. Прямо сейчас. Это приказ.

Киран делает шаг вперед:

— Слушай, Роу, я даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Но ты не можешь ворваться туда с пистолетом наперевес. Во-первых, она может попасть под перекрестный огонь. А во-вторых, у тебя на груди спит твой ребенок. Ему нужны живые и целые родители. Мы вытащим ее. Но при этом сделаем так, чтобы погибли только предатель и тот ублюдок.

Я сжимаю свободной рукой волосы и резко дергаю, не могу больше сдерживаться. Пытаюсь, но все равно срываюсь, вырывается наружу, будто разрывает изнутри:

— Ты не понимаешь! Ты всего не знаешь! Нам нужна она. Мы не можем… Киран, я не переживу, если ее не станет. Я не смогу. Без нее меня нет.

Вдруг Мак резко вскакивает с кресла:

— Сука, я в системе. — Он хохочет, не веря себе. — Я в его системе!

Я аккуратно, насколько могу, подвигаюсь ближе к его ноутбуку — у меня на груди все еще спит Ретт. Мы вместе просматриваем систему безопасности. Минут через пятнадцать находим ее. Она в подвале. И Престон там же.

Мак включает звук. Мы успеваем услышать только конец их разговора:

— Пора напомнить тебе, кому ты принадлежишь, и что бывает, когда ты пытаешься сбежать.

У меня внутри все обрывается, когда его ботинок со всего размаха врезается ей в ребра. Единственное, что удерживает меня на месте, это спящий мальчик у меня на груди.

Не в силах сдержаться, я зарычал:

— Мы идем СЕЙЧАС!

Глава 24

Клара

Очнуться после того, как тебя вырубили, одно из самых мерзких ощущений на свете. Но не самое ужасное. Нет, хуже — это прийти в себя и понять, что мужчина, от которого ты сбежала, чтобы спасти себя и своего сына, сейчас наваливается на тебя и сдирает с тебя одежду.

Этого не может быть. Я дергаюсь изо всех сил, но ремни впиваются в кожу, не давая ни малейшего шанса вырваться. Престон наклоняется, облизывает мое ухо и шепчет с мерзким удовлетворением:

— Ну же, Клара, не будь такой. Ты же знаешь, как меня заводит, когда ты сопротивляешься.

Он прижимает бедра к моим, словно доказывая свои слова. Затем с диким рвением срывает с меня последние клочки нижнего белья, теперь я полностью перед ним обнажена.

Я отворачиваю голову, пытаясь хоть как-то отключиться от происходящего, хоть на секунду выдернуть себя из этого кошмара. Но как только мой взгляд цепляется за то, что происходит в углу комнаты, дыхание перехватывает, а глаза лезут на лоб.

Нет. Он не может быть частью этого. Не он. Как? Почему?..

Но вот он стоит, ухмыляется, как дьявол, держа телефон наготове.

— Привет, Клара.

Престон хохочет как безумный, пока я пытаюсь осознать то, что только что увидела.

— Ах да, — протягивает он с мерзкой ухмылкой, — я чуть не забыл свою любимую часть. Клара, позволь представить тебе моего сводного брата — Келлума. Я даже не знал о его существовании до полутора лет назад. Мы связались, начали общаться, я встречался с ним, когда ездил по делам в Джерси, или когда он приезжал сюда. Представь мое удивление, когда полгода назад он позвонил мне и сказал, что, кажется, нашел то, что я давно искал.

— Тебя, моя тупенькая шлюшка. Он нашел тебя. Твое фальшивое имя попало ему на стол. А когда он вызвал тебя на собеседование, он сразу тебя узнал. Все это время ты думала, что тебе удалось сбежать. Что ты скрылась. Но я знал, каждый твой шаг.

Он отводит кулак назад и с силой вбивает его мне в бок. Срань господня, кажется, он только что сломал мне ребра.

Я изо всех сил стараюсь дышать, не захлебываясь болью и не вырвав прямо на себя, зажмурив глаза от вспышки острой, пронзающей боли. Престон наносит еще пару ударов — в лицо, по груди, прежде чем вмешивается Келлум:

— Дорогой брат, ты же не можешь забыть самое вкусное. Клара, как ты думаешь, откуда я знал, где ты прячешься? Как смог так легко застать Киллиана врасплох и вколоть ему то, что его вырубило?

Нет. Нет, он врет.

Роуэн может притворяться, скрывать чувства, играть роль, но, то что между нами было? То, что он делал со мной на той кровати, как смотрел, как касался… Он не мог. Он бы никогда не оказался таким жестоким.

В этом нет никакого смысла. Разве что все это, ради того, чтобы Престон снова затащил меня в ад? Нет. Они чего-то не знают. Им не хватает кусочков картины. Если я хочу выжить, мне нужно потянуть время. Я сыграю с ними в их игру.

— Нет… нет, ты несешь бред. Ты ничего не знаешь.

Келлум издает мрачный и зловещий смешок:

— Ах да? Неужели? Он мой лучший друг с детского сада. Его семья всегда принимала меня как родного. Когда ты оказалась у меня в офисе, я сразу пошел к ним. И мы вместе разработали этот план. Для меня… они бы сделали все.

Он звучит настолько убедительно, что мне приходится снова и снова напоминать себе, что он врет. Роуэн бы никогда. Даже если бы он и мог, его братья — точно нет. Я ни за что не поверю, что