— Ну… Не… — нервно потёр ладони. — Не ударил, да?

Вдаваться в подробности и лишний раз копаться в том вечере да ещё и при Сабурове не хотелось и она обтекаемо ответила:

— Ты замахивался, но был слишком пьян, чтобы довести дело до конца.

— Лёвка сильно напугался?

— Да.

Артур, сцепив пальцы за головой, упёрся локтями в колени и принялся нервно раскачиваться, бормоча себе под нос:

— Ничего не помню, Маринка… Вообще! Я… Я… Не хотел, чтобы всё так… Чёрт! Прости меня! Я всё исправ…

Вскочив на ноги, вдруг подорвался к ней, Марина машинально отступила назад, Булат — вперёд, загораживая её, и муж остановился, недоумённо на него смотря, будто только сейчас заметил. Хотя как такого, как он, высокого и большого, было не заметить сразу, неясно.

— Кто этот мужик, Марин? И… — изменившимся голосом, вкрадчиво. — И где ты была всё это время? Где мой сын⁈

— В безопасности. Были до этого и сейчас он там же. В покое и безопасности. Подробности же можешь узнать у Оли, если хочешь. Она тебе в красках обо всём расскажет.

Удивительно только как золовка этого ещё не сделала. Или просто не успела?

— Марина… — муж придирчиво оглядел её с ног до головы и, на этот раз быстро поняв что к чему, зло сощурился. — Ах, вот ты как, значит… И не стыдно тебе? Мы же не развелись ещё, а ты мне уже рога наставила как последняя… — осёкся под недобрым взглядом Сабурова. — Где твоя совесть, благоверная ты моя?

— Не тебе мне о совести напоминать, Артур.

— Ну да-ну да, — саркастически усмехнулся. — Ты же у нас всегда белая и пушистая, а я — алкоголик и тиран, — взглянул на Булата. — Мужик, а ты… — в серых глазах неожиданно промелькнуло узнавание и злости в них после этого на порядок прибавилось. — А я тебя, громилу, знаю… Помню! Ты же с ним шашни крутила, да, тогда? От него ко мне перебежала беременная? Ха! Ну, ты даёшь! Поди все эти годы только о нём и думала? И давно я рогоносец?

Так и хотелось ответить: «А вот все эти годы, которые я о нём думала, ты и рогоносец!», но опускаться до уровня базарной бабки не хотелось. Не за этим здесь.

— Булат, пойдём… — потянула его за руку. — Я вещи соберу быстро и поедем.

— Иди, — как всегда, невероятно спокойно отозвался Сабуров, только холода и стали в голосе было столько, что муж, сжавшись, даже неосознанно отступил назад. — Собирай спокойно. Я здесь постою. И он тоже.

Было ясно, что спорить с ним ещё и в такой ситуации бесполезно, и, надеясь, что Артуру хватит ума не нарываться, ведь всё-таки между ним и Булатом разница в телосложениях, физической подготовке и силе, имелась существенная, как у слона и Моськи из всем известной басни, Марина поспешила сначала в свою спальню, затем в комнату к сыну. Брала сейчас самое нужное и важное, остальное — потом, за счёт чего сборы заняли всего каких-то двадцать с небольшим минут и все вещи уместились в два, пусть и больших, чемодана, её сумочку и шоппер. За это время с кухни до неё доносились голоса, но, что удивительно, в основном лишь голос Сабурова, который что-то с толком и расстановкой, не повышая громкость, втолковывал её мужу. Немного подумав и скинув ещё парочку Лёвиных игрушек и ежедневники с записями и идеями по своему швейному делу в шоппер, где уже оставалось совсем немного места, поспешила обратно. Положение мужчин, пока её не было, нисколько не изменилось, только Степанов выглядел так, словно с большим бы удовольствием вернулся в места, где Булата нет, а тот, по своему обыкновению, также невозмутим и уверен в каждом своём слове и действии.

— … всё ясно? — услышала от Булата, приблизившись.

— Ясно, — процедил сквозь зубы Артур.

Сабуров молча кивнул, повернулся к ней, забрал чемоданы с шоппером и, не задерживаясь, направился к выходу из дома, не забыв при этом и потянуть её и за собой следом тоже. Идя по коридору, выходя во двор и добираясь до машины, Марина всё ждала, что Степанов непременно кинется следом и выскажет ей далеко не пару ласковых, но ничего из этого не последовало. И выдох облегчения сам собой вырвался из груди.

Неужели всё позади? Неужели ещё одна точка, наконец, поставлена? Неужели… Неужели Артур почти в прошлом?

Откинувшись на спинку сидения, она снова выдохнула и только в эту секунду осознала как была напряжена. Затылок, плечи, спина… Как каменные.

— Что ты ему сказал? — поинтересовалась первым делом, стоило только Булату сесть в машину и выехать на проезжую часть, просто потому что не могла иначе. — Артур любитель поскандалить, а сейчас мне тем, что Лёвика заберёт по суду, даже грозить не стал.

— То, что должен был.

И всё⁈ Открыла было рот, чтобы задать ещё кучу уточняющих вопросов, но мужчина отрицательно качнул головой, прерывая, накрыл, крепко сжав, её ледяную от нешуточного волнения ладонь своей и коротко, но увесисто добавил:

— Ни о чём не думай и не переживай. Всё будет хорошо.

58

Следом зазвонил её телефон, севший за эти дни неиспользования и теперь заряжающийся на зарядном коврике на центральной консоли. Мама… Не позвонившая ни разу с того момента как Степанов их выгнал и звонившая сейчас. Наверняка Артур постарался. Не выдержала всё-таки душа поэта.

— Ох…

Вздохнула, собираясь с силами для ещё одной битвы, которая обещала быть гораздо тяжелее, чем первая. Ведь мама — это не муж. Её мнение до сих имело на неё вес да и, как ни крути, она же мама. Та, что её вырастила, воспитала, заботилась, баловала и… И, зная, что она любит одного, настояла на замужестве с совершенно другим.

— Привет, мам, — приняв входящий, осторожно поздоровалась.

— Привет-привет, — родительница говорила деланно спокойно и беззаботно. — Я думала, что ты про меня забыла. Не звонишь-не пишешь, с праздниками не поздравляешь, а у тебя, оказывается, не жизнь, а «Дом 2» какой-то.

Мысль о том, что мама сама за всё это время не попыталась с ней никак связаться, ведь праздники же и забей она тревогу, что Марина не отвечает, то возможно им бы с Лёвой и не пришлось столько всего пережить, больно кольнула сердце, но Степанова от неё постаралась как можно скорее отмахнуться и не усугублять ситуацию. Мама ведь всегда такой была и с возрастом, к сожалению, её вредность только усиливалась, так зачем сейчас удивляться?

— Артур меня с Лёвой выгнал неделю назад из