Я вздохнула, поправляя выбившуюся прядь. Я давно закрыла эту дверь, но новости всё равно были мне известны.

— Суд закончился месяц назад. Сергею дали пятнадцать лет. Там вскрылись такие махинации с поставками и обналичиванием, что срок вырос до максимума. Сафонов ушел следом на двенадцать. Галина Викторовна тоже не осталась в стороне, следователь ее причастность к делу Кривошеева и ей дали шесть лет. Кривошеев получил тринадцать лет строгого режима. Знаешь, что самое важное? Когда полиция начала проверять его пациентов, они нашли трех женщин, которых мужья упрятали в психушку с его помощью. Теперь они на свободе, проходят реабилитацию.

Таша присвистнула.

— М-да… Справедливость штука медленная, но меткая. Рада, что эта раковая опухоль наконец-то вырезана.

Послышался звук открывающихся ворот. Это были мои родители. Они долго не могли прийти в себя после новостей о моем разводе и аресте Сергея, но Роберт… он поступил как настоящий мужчина. Он сам поехал к ним, закрылся в кабинете с отцом на два часа и долго ему объяснял и рассказывал. Не знаю, что он говорил, но папа вышел оттуда, крепко пожал ему руку и сказал маме: «Наконец-то наша дочь в надежных руках».

— Ксения! Таша! Мы ждем вас! — Громогласный, уверенный голос Роберта разнесся по дому.

Мы вышли на веранду, где уже был накрыт праздничный обед. Всё было идеально. Плод работы моего агентства, которое теперь процветало, став номером один в городе. Роберт стоял во главе стола, высокий, статный, в простой белой рубашке с закатанными рукавами.

Когда гости расселись и наступил момент тостов, он вдруг поднялся, но смотрел не на друзей и партнеров, а только на меня.

— Ксюш, — его голос вибрировал от глубины чувств. — Этот год изменил меня. Ты изменила меня. Я никогда не думал, что можно так сильно дорожить человеком. Я люблю тебя больше жизни. И сегодня, в свой день рождения, я хочу попросить только об одном подарке. Стань моей женой. Навсегда.

Он открыл коробочку с кольцом, и прозрачный бриллиант в нем мерцала, как звезды той самой ночью в «Озерном». В комнате повисла тишина, все замерли, глядя на нас.

Я смотрела в его черные, полные обожания глаза, и на глазах выступили слезы счастья.

— Ну, Роберт Тимурович, — я лукаво улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе, — кажется, у меня просто нет выбора. Нашему ребенку твоя фамилия пойдет гораздо больше, чем моя… — с этими словами я накрыла рукой свой живот.

Секундная тишина взорвалась восторженными криками Таши и слезами мамы. Роберт замер, его лицо на мгновение оцепенело, а потом он подхватил меня на руки, кружа по веранде и смеясь так открыто и счастливо, как никогда раньше.

Удивительно, ведь год назад я думала, что развод будет разрушительным финалом моей жизни, но сейчас я понимаю, что развод быль лишь закуской. Ведь за ним последовала настоящая любовь и семья, которую больше никто не посмеет разрушить.