— А еще у нас есть Бринн, которая не может удержать свой острый язычок. Но расти с двумя братьями заставляет быть начеку, так что я не могу ее винить. — Гвен смеется и включает миксер. — А у тебя есть братья или сестры?

— Нет. Только я. — я замешиваю свое тесто вручную, чего не делала с тех пор, как давным-давно оттачивала свой рецепт.

— Это тяжело. — я слышу материнскую заботу в ее голосе.

— Пожалуйста, Купер Райс — не более чем симпатичное личико. — Картер заходит на кухню и направляется к холодильнику, доставая несколько банок пива.

— Купер Райс — лучший квотербек, которого лига видела за последние пять лет. — Трэ присоединяется к нам на кухне, но идет к шкафу.

— Почему мы спорим об этих игроках, которые получают миллионы за игру? — Эйб следует за сыновьями в комнату и останавливается за спиной Гвен. Она отщипывает кусочек теста, и он открывает рот. Затем он смотрит на мою миску. — Что это? Два вида сахарного печенья?

— Она настояла, — говорю я.

Гвен смеется.

— Я настояла. Это справедливо. Плюс, я хотела посмотреть, что это за хайп такой.

— Хайп исходит только от Картера, — вырывается у меня бездумно.

Напряжение снова наполняет комнату. Зачем я это сказала? Черт возьми. Я просто не хотела, чтобы они ожидали слишком многого. Они попробуют мое печенье и найдут его пресным, как и весь Нью-Йорк.

Парни уходят обратно в гостиную, не сказав больше ни слова. Трэ был так отстранен. Даже в постели прошлой ночью он едва прикасался ко мне. А поскольку я почти всю ночь пролежала без сна, я это знаю.

Мы заворачиваем наше тесто в пищевую пленку и убираем в холодильник.

— Можем мы поговорить? — спрашивает Гвен. — Может, сходим на прогулку?

Я киваю.

— Конечно.

Мы подходим к черному ходу и надеваем пальто, шапки, перчатки и ботинки. Она пристегивает поводок к их собаке Джаззи, и мы уходим, не сказав парням. Я немного нервничаю из-за того, почему Гвен хочет поговорить со мной наедине, но стараюсь не показывать этого.

Я впечатлена, что Джаззи не тянет поводок. Она просто идет рядом с Гвен.

Мы обе молчим первую минуту-две нашей прогулки, а затем Гвен нарушает тишину.

— Он придет к этому. Просто дай ему время.

Я смотрю на нее и киваю.

— Хорошо.

— Слушай, Тесса, я знаю, мы только что познакомились, и я мало что о тебе знаю. Я также знаю, что я не твоя мама, но я мать. Если бы я умерла, когда мои дети были маленькими, я бы надеялась, что какая-нибудь другая мама когда-нибудь предложит моим детям совет. Совет, который можно получить, только прожив это.

Я ничего не говорю, потому что мое горло сжимается от эмоций, которые вырвутся потоком слез, если я открою рот.

— Эта ситуация не идеальна. Я знаю, что вы с Трэ только начали, и я вижу, как он на тебя смотрит, но даже если вы двое не будете вместе, пожалуйста… — она останавливается и хватает меня за руку. — ы можешь прийти ко мне. Я бы хотела, чтобы кто-то сделал это для моих детей, и я уверена, что твоя мама хотела бы того же для тебя. Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедшая, но ты поймешь, когда сама станешь матерью.

— Он другой, — признаю я.

Она глубоко вдыхает.

— Это мой Трэ. Но ты ему очень нравишься. Я думаю, он, возможно, даже любит тебя, но я никогда не скажу ему этого. Он не готов это услышать.

Ее слова вышибают из меня воздух.

— Почему?

Она улыбается.

— Ты пугаешь его. То, что он к тебе чувствует, пугает его.

— Но… Я имею в виду, мне тоже страшно, но я боюсь его потерять. Что он однажды проснется и поймет, что я неудачница.

— Как ты смеешь, — говорит она строгим тоном. Она отстегивает Джаззи, когда мы выходим на открытое поле. — Как ты смеешь называть себя неудачницей. Итак, ты открыла пекарню, и по какой-то причине она не преуспела? Я знаю, что на это потребовалась чертова куча смелости — просто открыть эту пекарню.

Я киваю, и слеза скатывается по моей щеке.

— Это не делает тебя неудачницей. Ты победительница уже за то, что попыталась. Это чертовски больше, чем многие люди вообще когда-либо делают. Это просто значит, что тебе нужно встать и попробовать снова. Что отстойно, да, но ты продолжаешь вставать, когда жизнь сбивает тебя с ног. Ты стоишь с достоинством и пробуешь снова.

Ее слова заставляют меня почувствовать себя немного лучше.

— Спасибо.

Она обнимает меня за плечи. Во многом она похожа на Трэ. Должно быть, он пошел в нее больше всего.

— Трэ рассказывал тебе, почему он пошел в армию? — спрашивает она.

Я думаю мгновение.

— Я думала, он просто решил, что это то, чего он хочет.

Она смотрит вниз по улице.

— Нет. Он должен был поступить в колледж. У него было два лучших друга с детства. Тоби, сын Дейна, парня, которого ты встретила в баре? И Тереза, которая живет вон там. — она указывает вниз по дороге.

— Хорошо…

— Он, наверное, убьет меня за эти слова, за то, что я рассказываю тебе, раз он сам не сделал этого, но Тоби и Тереза встречались, и в конце концов это разорвало их всех. К выпускному классу Трэ редко разговаривал с кем-либо из них. К середине года он был готов поступить в Орегонский университет по футбольной стипендии. Здесь такое редкость, так что это было большим событием. Весь город очень им гордился.

— Он не рассказывал мне ничего из этого, — говорю я, и мне больно, что он не доверил мне эту информацию. Может, мы просто еще не дошли до того, чтобы говорить об этом, но я подозреваю, что он намеренно не поднимал эту тему.

Мы идем дальше по тропинке, и Джаззи возвращается с палкой в зубах.

— Он никогда не говорит об этом. Ведет себя так, будто этого не было. Но вот что все изменило... Тереза пробралась в его спальню одной ночью и призналась, что любит его. Она попыталась поцеловать его, а он отверг ее, сказав, что собирается рассказать Тоби. — Гвен качает головой. — О чем она только думала?

У меня сосет под ложечкой.

— На следующий день он пошел рассказать Тоби, но Тереза была уже там и сказала Тоби, что Трэ к ней приставал, пытался поцеловать. В итоге они подрались, и это просто… — она снова