— Мне так жаль, — говорю я. Мою грудь сжимает при мысли о том, как сильно Трэ, должно быть, был тогда ранен, и как эта история с его братом должна быть для него особенно тяжела.

— Дети такие глупые. Но эта Тереза… — она обрывает свои слова, словно собиралась сказать что-то злое и остановила себя.

Теперь все приобретает гораздо больше смысла. Его реакция на то, что я встречалась с его братом, его упоминание о всех письмах «Дорогой Джон», которые получали его армейские друзья...

— Так что узнать, что Картер — тот парень, ради которого ты сюда ехала, вероятно, снова поднимает все это.

— Вы не думаете, что он считает, что был просто заменой? И что теперь, когда мы здесь, я на самом деле хочу Картера, да?

Она пожимает плечами.

— Понятия не имею. Но я почувствовала, что ты должна знать, с чем тебе предстоит бороться.

— Спасибо вам. — Трэ труднее справиться, чем я предполагала.

— Пожалуйста. Я думаю, он нашел что-то особенное в тебе, и я не хочу, чтобы он все испортил. — она снова пристегивает поводок к Джаззи.

— Готова погреться?

— Да, — говорю я, потирая руки. На улице не очень холодно, но я готова вернуться внутрь.

Мы заходим в дом, а моя голова кружится от мыслей о том, что я могу сделать, чтобы успокоить Трэ. Внутри мы снимаем ботинки и пальто. Мне всего лишь хочется подойти к Трэ и устроиться у него на коленях, но я останавливаюсь, услышав крик.

Картер и Трэ орут друг на друга.

Гвен касается моей руки и проходит мимо меня в гостиную.

— Что происходит? Позвольте напомнить вам обоим, вы братья, и семья важнее всего остального.

Я и так эмоциональна, так что слезы сразу наворачиваются на глаза.

Мне требуется недолго, чтобы понять, что я должна сделать. Я крадусь наверх, собираю свои вещи и пишу записку Трэ. Я не буду разрушать чужую семью. Особенно такую хорошую. Я знаю, каково это — не иметь семьи, и я не могу сделать это с этими прекрасными людьми.

Я на цыпочках спускаюсь по лестнице, слушая, как они продолжают спорить.

— Когда у тебя в жизни появится кто-то, тогда и поговорим, — говорит Трэ.

— Она была у меня. Она не захотела меня, — парирует Картер.

Понятно, что они спорят из-за меня, так что я вскальзываю в ботинки, хватаю пальто и тихо закрываю за собой черный ход. Я бросаю последний взгляд на дом, вытираю слезы и ухожу.

Я никогда не думала, что уйти будет так тяжело после такого короткого времени. Но так будет лучше.

ГЛАВА 27

ТРЭ

Не могу поверить, что Картер несет мне эту хрень прямо сейчас.

— Ты сам все для себя просрешь, — Картер смотрит на меня с отвращением.

— О чем ты вообще? — я хмурюсь на него.

Он указывает в сторону кухни.

— Мама и Тесса ушли, и Джаззи тоже. Вероятно, из-за того, как ты вел себя, когда мы зашли туда за закусками и напитками. Ты даже не обратил на нее внимания. Что с тобой не так?

Я делаю глоток своего напитка и смотрю в телевизор.

— Ничего.

— Тогда вытащи голову из задницы. Когда она вернется, покажи ей, как много она для тебя значит.

Я закатываю глаза. Он не имеет ни малейшего понятия, о чем говорит. Парень ни разу в жизни не был в серьезных отношениях.

— Тебе нужно перестать быть таким самовлюбленным. Ты видел, как она на тебя смотрит?

Папа сидит в своем кресле, смотрит игру, будто не слышит нас. Он всегда старался не вмешиваться в наши ссоры, считая, что мы должны разбираться сами.

— Или, черт возьми, как ты смотришь на нее, — добавляет Картер. — Ты любишь ее.

Я фыркаю.

— Я почти не знаю ее.

Картер встает и разводит руками.

— Пап, вразуми его. Он сейчас упустит весь свой шанс с Тессой из-за какого-то дерьма, что случилось больше десяти лет назад.

Мой отец ничего не говорит.

Я вскакиваю.

— Это не имеет к тому никакого отношения.

--Имеет, и еще как. Я понимаю. Они были твоими лучшими друзьями, а ты пострадал ни за что.

Я тычу в него пальцем.

— Ты не знаешь ни хрена. Это ранило меня. Как ты можешь доверять кому-либо, если не можешь доверять лучшему другу? Я видел ее сегодня утром, и она вела себя так, будто нихрена не произошло. Как будто я не изменил весь свой жизненный путь из-за того, что она сделала.

— И ты должен был послать ее к чертям.

— Это так не работает. Я не вижу, чтобы ты кого-то приводил домой, так с чего это ты читаешь мне лекции? — я снова сажусь на край дивана. — Когда у тебя в жизни появится кто-то, тогда и поговорим. — ярость застилает мне глаза, я даже не могу сосредоточиться на игре.

— Она была у меня. Она не захотела меня, — говорит он.

Я снова на ногах, нависаю над ним, сжимая его футболку в кулаке.

— Эй-эй! — подходит отец, кладет руку мне на грудь. — Достаточно.

В комнату влетает мама.

— Что происходит? Позвольте напомнить вам обоим, вы братья, и семья важнее всего остального.

Я отпускаю Картера, и он плюхается на диван. Мама продолжает отчитывать нас, затем она с папой спорят.

— Вразуми его, мам. Он потеряет ее, — продолжает Картер.

— Это не его дело, — говорю я, с него хватит.

— Она слишком хороша для тебя, — говорит Картер, и мне стоит невероятных усилий не вмазать ему прямо в лицо.

— К черту это.

Я топаю в подвал, срываю толстовку, надеваю перчатки и начинаю лупить по боксерской груше, которую папа установил, когда я был в старших классах. Это был его способ заставить нас с Картером прекратить драться. Он сказал: «Вымещайте злость на груше».

Я в своей зоне. Мне не следовало возвращаться домой, но если бы я не вернулся, не было бы и Тессы.

Не знаю, сколько времени прошло, когда Картер сбегает вниз по лестнице и останавливается внизу.

— Что ж, ты добился своего. Она ушла.

Мое сердце проваливается в желудок.

— Картер, поднимайся сюда, сейчас же! — кричит мама.

Я проношусь мимо него и взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, проскальзываю мимо мамы на кухне.

— Она ушла?

Она кивает, и я замираю.

— Боюсь, что да. Ее пальто и обувь пропали. Я поднялась наверх в твою комнату и нашла это.