через гостиную, мимо пяти пар внимательных глаз и выбегаю на патио. Оглядевшись в поисках убежища, я замечаю гамак, который Роуэн повесил после того, как я как-то обмолвилась, что было бы круто иметь такой. Забираюсь в него и, сделав несколько глубоких вдохов, решаю: вот здесь я и устрою себе маленькую жалобную вечеринку. Ненадолго. Потом пойду искать Роуэна и попрошу прощения. Я вела себя слишком драматично, я это прекрасно понимаю. Он ведь не виноват, что его отец умер, и ему пришлось взять на себя ответственность. Это была его жизнь еще до того, как он встретил меня. Мне придется принять это, потому что я скорее сделаю последний вдох, чем отпущу этого мужчину.

Я пробыла здесь не больше пяти минут, когда услышала, как захлопнулась стеклянная дверь. Я сразу поняла, что это он. Нас будто магнитом тянет друг к другу. Так что я не удивляюсь, когда чувствую, как он осторожно забирается в гамак рядом со мной. Да, у нас двухместный гамак. Мы обычно ходим, сцепившись бок о бок, так что не обессудьте.

Я поворачиваюсь на бок, чтобы сказать первой, и вижу, что он делает то же самое.

— Прости, я перегнула палку. Ты ведь не выбирал все это, и мне было несправедливо говорить то, что я сказала.

Он тянется ко мне, целует меня в лоб и снова устраивается на своем месте.

— Нет, ты права. Я не могу обещать, что со мной ничего не случится там, снаружи. Это опасно, и я не все в силах контролировать. Но я могу обещать тебе одно, что я всегда буду стараться изо всех сил, чтобы вернуться домой к вам. И еще, пока я и мои братья живы, вся эта хрень никогда не доберется ни до тебя, ни до Ретта. Вы всегда будете в безопасности с нами. Даже если меня не станет, они тоже станут тебе братьями. Но сильно не привыкай к этой мысли. В моей голове мы с тобой вместе доживаем до девяноста восьми лет, качаемся в креслах-качалках на веранде нашего дома мечты. Я люблю тебя. Люблю с того самого первого телефонного звонка. Черт, если быть до конца честным, думаю, я влюбился в тебя с первой секунды, как только тебя увидел. И мне плевать, что твой первый инстинкт — бежать. Малышка, я вылезу из этого гамака и буду гнаться за тобой до самого последнего вздоха. Я так тебя люблю, что у меня перед глазами все плывет. И если вдруг ты не в курсе, теперь я папа. И я отношусь к своим обязанностям чертовски серьезно. Я люблю вас обоих сильнее, чем кто-либо когда-либо любил в этом мире.

Улыбаясь и смахивая набежавшие слезы, я ловлю его взгляд — его безупречно зеленые глаза.

— Вот именно так я и хочу однажды уйти, — шепчу я. — Я тоже тебя люблю, Роуэн Брейди Бирн. Я больше не убегаю. Мы твои, целиком и полностью. И прости меня за то, что позволила злости взять верх.

Он наклоняется ко мне и шепчет у самых моих губ:

— Не извиняйся за то, что любишь меня так сильно. Потому что, в конце концов, именно об этом и был весь наш разговор, Красавица.

А потом его губы накрывают мои. Он сжимает мою задницу, притягивая меня к себе, пока я не закидываю ногу ему на бедро. Глухо простонав, он отрывается от поцелуя:

— Если бы мы были здесь одни, ты бы уже через минуту орала бы мое имя на весь двор. Но мои братья где-то рядом, а убивать их из-за того, что они нас подслушают, мне как-то не хочется. Нам придется остановиться.

С самой драматичной надутой губой, на какую только способна, я подтягиваюсь повыше и усаживаюсь ему на бедра. Когда я соскальзываю с него, я нарочно прижимаюсь к его уже затвердевшему члену, будто случайно, и с невинным видом слезаю с гамака.

Он с преувеличенным нытьем восклицает:

— Эй! Стой! Вернись! Я передумал!

Смеясь, я направляюсь в дом и бросаю через плечо:

— Нет уж, ты сделал свой выбор. Я пойду смою с себя этот день. Увидимся, Роу.

Я слышу, как он вскакивает с гамака, и тут же срываюсь с места, смеясь еще громче, пока несусь в нашу комнату. Он догоняет меня, я слышу его шаги за спиной, и вместо страха ощущаю только счастье и тепло. Я знаю, что совсем недавно сказала, что больше не буду убегать, но сейчас все иначе. Я бегу не чтобы спастись. Я бегу, чтобы он гнался за мной. И больше никогда, никогда в жизни, я не побегу от него, чтобы уйти навсегда.

Глава 17

Роуэн

Лежу с ней в постели, она включила какой-то девчачий фильм, и, черт возьми, я никогда в жизни не был таким довольным. Клара устроилась на моей здоровой стороне, уткнувшись головой в мою грудь, а я перебираю ее волосы, делая вид, что понимаю, что вообще происходит на экране, хотя на самом деле все, о чем я думаю, как сильно хочу ее трахнуть.

Плевать, что плечо горит огнем, я стараюсь держаться и не пить эти долбаные таблетки. Мне плевать, что нужно как можно скорее разобраться с гребаной Братвой. И даже на то, что придется уладить дело с ублюдком Престоном, тоже плевать.

Сейчас мне нужно только одно, прижать ее губы к своим и посмотреть, насколько далеко она позволит мне зайти.

Решаю рискнуть, потому что если уж я что-то умею, так это идти напролом. Осторожно поднимаю ее голову и накрываю ее губы своими.

Я искренне удивляюсь, когда она позволяет углубить поцелуй. Особенно учитывая, как сильно она переживает, чтобы я лишний раз не шевелил плечом.

Моя рука запутывается в ее волосах, я тяну за них ровно настолько, чтобы она тихо зашипела от боли, а затем жалобно всхлипнула. Чувствую, как член налился тяжестью и упирается в ткань спортивных штанов, когда я притягиваю ее к себе еще ближе, насколько это вообще возможно.

Клара просовывает ладонь мне под худи. Кончиками нежных пальцев она исследует мой пресс и живот, заставляя меня непроизвольно напрячься и приглушенно застонать ей в губы.

Ее губы скользят вниз по линии моей челюсти, а затем находят мою шею. Она прикусывает кожу, а потом облизывает то место, где оставила жгучую отметину.

Пальцы Клары подбираются к резинке моих штанов и боксеров, едва касаясь. Она дразнит меня, и по хитрой улыбке, которую бросает