— Яша, там на полке ампулы и шприцы. Вколи мне двойную дозу, как брата прошу, — без сил опускаюсь на постель с Лидиной стороны. Кладу голову на подушку.

Зарываюсь в нее носом. Запах. Лидин. Родной. Его ни с каким другим не спутаю. И не хочу я никакой другой телки… женщины, вернее…

Глава 49

Игла неслышно входит в вену. Лекарство растекается по крови со слабым жжением.

— Помоги подняться, — протягиваю брату руку.

— Тебе бы отлежаться!

— Нет. Мне надо Лиду искать, — упрямо мотаю головой. — Помоги. Ну же…

— Завтра съездим к ней, — отрезает Яша. — Она к себе домой вернулась, наверное.

— Нет. Мне сегодня надо, — скривившись от боли, поднимаюсь сам. — Увидеть ее нужно. Сейчас. Немедленно. Иначе…

В груди набатом бьет тревога. В глазах рассыпается фейерверк, ноги подкашиваются, а я упорно пру к выходу.

— Михайлова вызывай, — бросаю плетущемуся следом брату.

— Здесь он, — огрызается хмуро Яша. — Юра, брат, послушай меня…

— Потом, Яш. Потом. Сначала Лида, — цепляюсь здоровой рукой за плечо брата.

— Сильно тебя расколбасило, — присвистывает, завидев нас, Антон.

— Данные давай по всем нашим камерам наблюдения. Когда? С кем? Через какой КПП проехала моя Лида? И клянусь, уволю всех причастных к ее побегу.

— А она у нас срок отбывала? — усмехается печально Антон.

Да! Срок! Пожизненный!

Так и хочется заорать вслух. Но я сдерживаюсь. Не хочу объяснять. Да и времени нет.

— Вот, смотри, — выводит на экран записи с камер Антон. — Вообще нигде не засветилась… Испарилась она, что ли?

— На лодке уплыла, — фыркает Яша.

А я лишь устало тру башку. Ну Лида! Как секретный агент. Как под землю провалилась.

— Стоп, — подает от окна голос Вова Михайлов. — Антон Дмитрич, верни-ка камеры с пляжа. Что-то там не так.

Антон переключает, и я тупо пялюсь на домик, где хранятся рыболовные снасти. Мажу взглядом по краю дорожки, по углу лавочки. И носку Лидиной балетки.

Твою ж мать!

Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Морщусь от боли. Схожу с ума от вероломства и бешенства.

И, наконец, понимаю. Милая моя оказалась там неспроста. Ей кто-то подсказал, куда у нас камеры не достают.

А на экране уже появляется маленькая ручонка. Рисует цветочки и бабочки.

Что же ты творишь, Лидочка?

Стискиваю челюсти, а сам в изумлении гляжу на экран. К сторожке подъезжает белый БМВ, который я подарил детям на свадьбу. А вот и они сами, взявшись за руки выходят из тачки. Спускаются в обнимку к воде. На короткий миг задерживаю взгляд на счастливом лице дочери. Как фильм с хэппи-эндом смотрю.

Молодежь моя бестолково тискается у воды. Потом возвращается в машину и уезжает.

— Нормально! — только и могу выдохнуть. — Партизаны хреновы, — задыхаюсь от ярости и смеха.

— Ну, хоть увольнять никого не придется, — философски роняет Яша.

— Попугаи безмозглые, — бурчу себе под нос. — Накручу я им хвосты. Тоха, нарезку мне этой мелодрамы на почту пришли. Буду смотреть и рыдать…

— А по делу что? — сурово роняет Яша. Этого мои шуточки с толку не собьют.

— Через операторов пробейте, где сейчас симка, — кладу голову на спинку кресла. Устал я. Поспать бы. А тут за Лидой через всю Москву ехать надо.

«Может, все-таки завтра?» — просыпается здравый смысл. Но нет, надо сегодня. Нет у меня завтра. Упущу, потом сам жалеть буду.

О чем? Почему? Не знаю!

Но раз моя чуйка во все колокола бьет, кто я такой, чтобы не слушаться?

— На Знаменской она, — хмуро сообщает Михайлов. — Ментам запрос кинул. Они быстро пробили.

— Отлично. Поехали, — с трудом встаю на ноги.

— Юр, послушай, — кидается ко мне Яков.

— Брат, не надо, — вторит ему Антон.

— Да ладно, — взмахом руки прекращаю разговоры и быстро выхожу из комнаты.

Спускаюсь в гараж. Но как назло, у меня нет ключей от тачек. Все наверху хранится. У Вовки в кабинете. А сил возвращаться уже нет.

Тогда на Харлее поеду.

Упрямо пру к байку. Благо ключ в замке зажигания торчит. Видимо, кто-то из пацанов из Мокшанки пригнал и бросил.

Спасибо тебе, добрый охломон. Даже ругать не буду.

Седлаю верную машинку. Завожу мотор. Бью по газам, направляя стального коня на волю. Лечу по дороге, ведущей из имения. Кошусь на зеркала заднего вида. Во дворе реально паника. Мои братья и телохранители прыгают по машинам и прут следом.

— Обломайтесь! — ору в голос. Жаль, одна рука рабочая, не могу фак показать.

Выезжаю на трассу, давлю под двести.

Несусь по пустой дороге и выдыхаю, въезжая в один из самых дальних районов Москвы.

— Номер квартиры какой? — звоню Яше.

— Сто двадцать пять. Ты на месте?

— Да, мамочка, — бросаю ощерившись. И кинув Харлей прямо во дворе, ищу взглядом нужный подъезд. Тыкаю в кнопку домофона. Любая другая квартира, только не Лидина.

— Кто?

— Полиция. Откройте! — бахаю первое, что приходит в голову.

— Кхмм… Сейчас, — недоуменно тянет кто-то в трубку. Но дверь открывает.

Поднимаюсь на лифте на шестой этаж. Нажимаю на белую наивную кнопку звонка.

И выдыхаю с облегчением, заслышав шаги.

— Кто? — узнаю слабый Лидин голосок.

— Юра. Лида, открой, — облокачиваюсь здоровым плечом на стену.

— О господи! — тараторит она. Щелкают замки, и дверь открывается.

— Юра? Как же… — плачет моя девочка.

А я лишь молча вхожу в квартиру, видавшую ремонт лет сто назад. И привалившись к стене, прикрываю глаза.

Все. Я дома.

Глава 50

— Юра, господи, ты как тут оказался? — вскрикивает Лида. Смотрит испуганно. Инстинктивно бросается ко мне.

А у меня сил не хватает ответить. Приваливаюсь спиной к стене. В глазах темнеет. Только бы не отрубиться прямо в коридоре.

— Ты зачем сбежала? — спрашиваю, сгребая девчонку в охапку. — Я чуть не сдох без тебя.

— Уехала… — пожимает она плечами. — Не хочу с Тамарой общаться.

— Да тебя вроде никто не просил, — шепчу куда-то в макушку. Вдыхаю запах, и меня вставляет. — Лида моя, что же ты со мной делаешь? — веду ладонями по спине.

В грудь мне упираются упругие полушария. Крышу сносит основательно. Даже боль не чувствуется. Реально, Лида — мой обезбол.

— Иди ко мне, — обнимает за торс обеими руками. Прижимается ко мне всем телом. Всхлипывает. — Только я тебе официально заявляю. Никаких тестов не будет, — бурчит, насупившись, как маленький ежик.

— Да бог с ними, — мотаю головой. — Кто я такой, чтобы тебя неволить? — целую в висок. — Пойдем в комнату, или ты меня тут мариновать будешь? — спрашиваю шутливо. А у самого уже колени подгибаются.

Долбанули меня сегодня знатно. И кто? Варнас